Шолохов. Незаконный

«Двор – обычный деревенский двор; есть амбар, где летом живёт бабушка («прохладнее») и в жару обедает там же; сарай с сеном, другой, где живёт корова и серая лошадь (опять же знаменитый “серый жеребец”, оказавшийся довольно старой военной лошадью, слепой на один глаз), курятник… Вот и всё “поместье” Шолохова, о котором было так много разговоров в рапповских кругах. Да, ещё не менее знаменитый “баркас” – небольшая рыбацкая лодчонка, изрядно протекающая…»

Из предполагаемых излишеств Левицкой были замечены только домработница Санька – «загорелая толстая казачка с большими серебряными серьгами», помощник по хозяйству Николай и картины на стенах. «Плохие» – призналась Левицкая.

Наверняка то были подарки московских приятелей. Не прятать же.

Анастасия Даниловна, вспоминала Левицкая, вставала рано – около пяти утра; впрочем, это обычный график крестьянских домов, имеющих хозяйство. Помимо коровы, лошади и кур Шолоховы держали ещё поросят и четыре охотничьих собаки. Сам хозяин поднимался попозже и тут же включал радио. «Он живёт какой-то своей особой жизнью, иногда обращая внимание на мелочи, окружающие его (выбросил все цветы из комнат – “без них лучше”), иногда не замечая или делая вид, что не замечает обстановки и людей, окружающих его», – пишет Левицкая.

Этот оборот – «делая вид» – очень точен: Шолохов, конечно же, всё замечал, но как всякий казак – или, если угодно, как всякий мужской представитель местного населения – не считал нужным, тем более в присутствии столичных женщин, размениваться на детали.

В этом, быть может, таился своеобразный шолоховский форс.

«Охота, которой он увлекается, рыбная ловля и прочее нужны ему не сами по себе, а для каких-то своих особых целей; ему нужна поездка в степь, ночёвка на берегу Дона, возня с сетями для того, чтобы получить эмоциональную зарядку, что-то ещё ярче пережить, заставить других говорить, раскрывать своё сокровенное…»

Едва ли не самой поразительной для Левицкой шолоховской чертой стало его весьма своеобразное, в меру язвительное остроумие.

«Сколько шуток добродушных, – пишет она, – но иногда очень острых, попадало бедному “Ваське” Кудашёву. Его аппетит, сожжённая спина и плечи (не умеренно накинулся на солнце), бормотание во сне – всё подвергалось обстрелу. И словечки М. А. были иногда так неожиданно метки, что и мы все, и сам “Васька” хохотали от души. Игоря он преследовал за отросшие усы и бороду. И чего только не выдумывал он, сидя за обедом, по поводу усов».

«…не было ни одного человека, в котором М. А. не подметил бы слабых сторон и не начал бы подшучивать. Даже меня он не оставлял в покое, хотя и осторожнее, чем других, но всё же нет-нет, да и метнёт стрелу».