Шолохов. Незаконный

В дороге Штокман и Федот разговаривают, тем временем жена Штокмана, «закутавшись в вязаный платок, дремала. Лица её Федот не разглядел».

У жены нет интереса ни к тому, куда она едет, ни к тому, где она будет обживаться, ни к подвозящему их казаку, ни к природе, ни к чему. Разговоры мужа тоже не вызывают у неё ни малейшего интереса. Сама она у Штокмана тоже, кажется, интереса не вызывает. Жена его, словно бы лишённое разума существо, которое он, как птицу перевозит за собой. У неё даже обличья как бы нет. Она – дремлет. Он её усыпил, этот странный Штокман.

Из отдельных черт Шолохов собирает его портрет. Сначала говорит о «крупном, белом лице»: перед нами человек, избегающий солнца. Спустя несколько страниц мы узнаём, что у Штокмана – «хориные глаза». Хорь – злой зверёк, хищник, охотившийся на домашнюю птицу в казачьих дворах. «Близко приставленные к мясной переносице глаза светлели хитрецой. Разговаривая, он часто улыбался, козырьком вытягивая верхнюю губу». И ниже: «…остреньким взглядом узко сведённых глаз бегал…»

Какой подбор вызывающих неизбежную брезгливость черт: взгляд узко сведённых глаз даже не острый, а остренький; мясная переносица на крупном белом лице – тоже, признаться, черта своеобразная и в сочетании с хориными глазами точно малоприятная; вкрадчивые манеры – но при этом совершенно демоническая, насмешливая убедительность.

Чтоб не возникло никаких сомнений, в финале главы Шолохов повторяет про Штокмана: «Неделю из дому носу не показывал, жил, как сурок в сурчине… Лишь ребятишки дни напролёт неотступно торчали над плетнями, с беззастенчивым любопытством разглядывая чужого человека».

Освоившись, чужой человек приступил к тому, ради чего приехал.

«В завалюхе Лукешки-косой после долгого отсева и отбора образовалось ядро человек в десять казаков. Штокман был сердцевиной, упрямо двигался он к одному ему известной цели. Точил, как червь древесину, нехитрые понятия и навыки, внушал к существующему строю отвращение и ненависть. Вначале натыкался на холодную сталь недоверия, но не отходил, а прогрызал…»

И далее несколько фраз, которые были изъяты из поздних изданий «Тихого Дона»: «Положил личинку недовольства. И кто бы знал про то, что через четыре года выпростается из одряхлевших стенок личинки этой крепкий и живущой зародыш?»

Да это же мерзость какая-то! Червь, точащий древесину, откладывающий личинку, из которой выползает зародыш.

То, что Штокман представляется потомком немецкого деда, имеет свой, тоже с инфернальным привкусом смысл. Он такой же немец, как Мефистофель – учёный и философствующий чёрт, порождённый немецким гением Гёте.