Шолохов. Незаконный

Ни дать ни взять – мелкий демон.

Каждое его появление в романе выписывается словно бы брезгливой кистью: «Валет трескуче закашлялся, харкнул залпом и нехотя встал. Большая не по росту шинель висела на нём, как кафтан на бахчевном чучеле. Висячими полями фуражка прикрывала острые хрящи ушей».

Харкнул залпом… Выглядит как чучело… Острые, как у вампира, хрящи ушей…

«Казаки расспрашивали, где был после демобилизации, но Валет отвечал уклончиво, сводил на нет опасные разговоры. Ивану Алексеевичу да Мишке Кошевому признался, что четыре месяца отмахал в красногвардейском отряде на Украине, побывал в плену у гайдамаков, бежал, попал к Сиверсу, погулял с ним вокруг Ростова и сам себе написал отпуск на поправку и ремонт» – то есть дезертировал.

Неопрятный, пугающий своим видом, гадкий, трусоватый.

У Шолохова в романе Валета убьют казацкие повстанцы. Однако здесь перед нами таится очередной поворот судьбы в духе рассказов Эдгара По или романов Гайто Газданова. Уже после Отечественной к Шолохову в гости, в Вёшенскую, явится неизвестный.

– Не помнишь меня? – спросил.

– Нет, – признался Шолохов.

– А ты меня в романе убил, похоронил и часовню у могилы поставил. Валет я. Валентин. Пришёл тебя проведать.

Валет то ли не держал зла за то, каким его увековечили, то ли вида не подал, что обижен. То ли оказался неглуп и понял, что Шолохов описал в романе свою действительность, которая с жизнью совпадать не обязана.

Вполне возможно, что в действительности он был иным, чем в романе. По крайней мере тому есть свидетельства.

Прототип Давыдки, Давыд Михайлович Бабичев, тоже переживёт Отечественную войну. Несколько десятилетий он проработал инструментальщиком Кружилинской МТС и отлично знал, что Давыдка в романе списан с него. Заметим, что хроническим бездельником он, с его многолетним трудовым стажем, мог и не являться. Себя Давыд Михайлович оправдывать не станет, зато расскажет литературоведу Виктору Гуре, что прототип Валета действительно симпатизировал большевикам, однако по характеру был, цитируем, вполне себе «свойский парень».

Но у Шолохова были свои цели в романе, и «свойский парень» Валет ему не был нужен.

Хрисанф Токин – один из основных героев романа, наряду с Аникушкой и Шамилями кочующий из главы в главу.

Христоня – единственный из числа природных казаков, кто наряду с Мелеховым сразу склонился к большевикам. Он добрый казачина, безоговорочно смелый, но душа его почти по-детски простая, а ум – незамысловат. Атаманец, словом. Мы помним, как относился к ним Шолохов, называя «дурковатыми» всех атаманцев поголовно.

Иной раз Христоня, будто юродивый, проговаривает простые истины, забываемые людьми. При всей своей огромности, при всём бесстрашии – он жалостливый казак.