Шолохов. Незаконный

Когда литературоведы выводили «Тихий Дон» из «Донских рассказов», Шолохов сердился: к ранним рассказам своим он относился скептически. Однако преемственность эта более чем очевидна.

Вот описание дома Мелеховых на первой странице «Тихого Дона»: «Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше – перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона. На восток, за красноталом гуменных плетней, – Гетманский шлях…»

Шлях – степная дорога, тракт.

В рассказе «Коловерть»: «…курган могильный над Гетманским шляхом раскорячился».

На этот самый курган из рассказа дед Григория Мелехова носил на руках свою турчанку в «Тихом Доне».

В «Коловерти», дословно воспроизведённую, мы видим всё ту же «сырую, волнами нацелованную гальку».

Это и совпадениями назвать сложно – ведь Шолохов зачастую описывал и в романе, и в рассказах одни и те же места; а порой – одних и тех же конкретных людей. Мы уже писали, что Фомин фигурирует в рассказах «Председатель Реввоенсовета республики» и «Шибалково семя». А подъесаул Сенин из рассказа «Чужая кровь» принимает участие в суде над Подтёлковым в «Тихом Доне».

Есть знаковые и сюжетные переклички. Герой рассказа «Кривая стёжка», пастуший сын Василий, встречает казачку Анну, шедшую с коромыслом от Дона, – это, конечно же, одна из первых сцен «Тихого Дона». Затем Василий прибивается к банде и прячется на острове – что отсылает нас уже к финалу романа.

В «Кривой стёжке»: «Страх холодными мурашками покрыл Ваське спину, дополз до пяток. “Присудят года на три… Нет, не пойду”».

В «Тихом Доне»: «”Посадят!” – говорил ему внутренний голос, и Григорий содрогался от испуга и отвращения»».

Пан Томилин и его сын из «Лазоревой степи» – словно бы первый подмалёвок к образам помещика Листницкого и его сына. Достаточно взглянуть на описание Томилина: «Высокий был, тонкий, под глазами сроду чёрные круги, как у бабы…» – чтобы сразу увидеть Листницкого-младшего.

В «Лазоревой степи» впервые появляется болезненная для Шолохова, личная, довлевшая над ним тема. «Весёлый был пан… Присватался он к моей бабе, она в горничных состояла», – рассказывает персонаж по имени Захар про Томилина, у которого он служил ямщиком.

За нанесённую обиду Захар в рассказе отхлещет пана кнутом. Как и ямщик Листницких Гришка Мелехов в романе «Тихий Дон».

Дед Гаврила из рассказа «Чужая кровь», нарочито надевающий царские награды, тем самым вводя во зло Советскую власть, – предвещает деда Гришаку из «Тихого Дона», ведущего себя ровно точно так же.