Шолохов. Незаконный

Едва появилась возможность – прихватив с собой ворох газет и книжечек, он отправился в Каргинскую. Никогда так не торопился домой, как в этот раз. Дома, сдерживая лучистую улыбку, высыпал резко постаревшему, слабеющему отцу книжки на колени: смотри, я смог.

Отец перебирал публикации – мелькало «Шолохов… Шолохов… Шолохов…» – улыбался… а потом заплакал.

Вот он итог его муторной жизни – случился наконец.

После разлада с отцом, разочаровавшимся в беспутном сыне навсегда. После горькой любви с Настей, повлекшей отторжение всей шолоховской и моховской родни. После многолетнего соседского насмешничества. После непрестанных переездов – прочь от людской молвы, – превратившихся в пожизненный побег. После впустую истраченных на мельницу огромных денег – и краткой, обидной поры богатства, обернувшегося новым бегством – и попыткой забыть о той поре навсегда, чтоб не оказаться причисленным новой властью к сословию мироедов. После всех этих унизительных пряток на другом берегу Чира от банд, накатывающих в Каргинскую. После разжалования, ставшего единственной наградой за его смертельно опасные труды в заготконторе. После многолетнего пьянства и непрестанных хворей.

Сын. Светлый, глазастый, единственный, чудесный сын.

Привёз свои рассказы. И в рассказах – все живые, всё живое. Соседи, степь, Дон, Чир…

Судьба, явившая себя, как череда неудач длиной во всю жизнь, напоследок сжалилась: всё было не напрасно, Александр сын Михаила, отец Михаила.

В «Донских рассказах», как впоследствии и в «Тихом Доне», всё оказалось насыщено каргинскими приметами. Площадь и школа в центре станицы, церковь с кирпичной оградой, кладбище за станцией фигурируют в рассказах «Пастух», «Продкомиссар», «Алёшкино сердце».

Даже заготконтора № 32, где работали отец и сын, – и та была упомянута. В рассказы попали песчаный тракт, меловые яры и располагавшиеся под ними левады и вербы. Речка с деревянным мостком, иной раз в рассказах именуемая Доном, по всем приметам была похожа на Чир. Глинище – овраг, где станичники нарывали себе белую глину для побелки куреней, – из рассказа «Продкомиссар» находилось в двухстах метрах от станицы Каргинской, если отсчитывать от двора Мартина Ковалёва, который, как мы помним, в «Тихом Доне» станет одним из братьев Шамилей. В рассказе «Смертный враг» действие происходит на хуторах Подгорный и Калиновский – это реальные, соседние с Каргиным селения.