Чистилище для невинных

Возможно, сам факт заточения уже обозначил трещину в сердце этой братской любви.

Настало время проверить.

Он приблизился к Вильяму, пряча за спиной какой-то предмет; молодой человек напрягся с ног до головы, его воображение работало на пределе.

И когда он понял, что его ждет, он начал плакать.

— Ну, мой мальчик, прошу тебя, где твое достоинство!

— Не делайте этого!

— Я еще ничего не сделал, — рассмеялся Патрик, распутывая провода. — Электричество и в самом деле отличное изобретение, как думаешь?

Держаться. Не уступать.

Забыть об этой реальности. О воплях и конвульсиях.

Ни слова.

Патрик на время оставил Вильяма, который, кажется, потерял сознание.

— Тебе все еще нечего мне сказать, Чемпион?

Лицо Рафаэля словно вытесано из гранита, мускулы шеи напряжены до предела. Он едва разжал зубы для ответа:

— Ты ничего не узнаешь, гнида!

В этот момент Патрик начал сомневаться, пусть даже на его лице это никак не отразилось. Разрыв между братьями теперь казался очевидным. И все же он не мог поверить, что Рафаэль оставался совершенно бесчувственным к мукам, которые пришлось вынести Вильяму.

Но он сопротивлялся, снова и снова.

— У тебя нет сердца, Чемпион, — вздохнул Патрик. — Позволить так страдать собственному брату…

— Ты заплатишь мне за это, мерзавец. И в этот день ты действительно будешь страдать. Ты будешь подыхать очень долго. Я не стану спешить, сделаю все основательно.

— Я ждал от тебя другого. Тем хуже для него.

Патрик вернулся к Вильяму, окатил его лицо ведром воды:

— Вернись к нам, мой мальчик! Твой брат отказывается говорить, так что нам с тобой придется продолжить.

— Нет… остановитесь…

— Уверяю тебя, я бы очень хотел. Как раз сейчас по телику идет мой любимый сериал. И я его пропускаю! Но пока я не получу ответа…

— Раф! Скажи ему все, что он хочет знать, умоляю!

Бандит уставился на стену прямо перед собой.

— Рафаэль!

— Думаю, твой брат тебя не слышит. Думаю, ему плевать на тебя. Он предпочитает скорее увидеть тебя мертвым, чем меня богатым, дошло до тебя наконец?

Новый разряд. Новый крик боли. Вильям остолбенел, глаза закатились, он сплюнул кровь.

Когда металлический стержень снова оказался в опасной близости от его живота, юноша заорал:

— Я скажу! Хватит, я скажу!

— Ну что еще? — пробурчал папочка. — Я думал, ты ничего не знаешь.

— Нет… нет, я скажу тебе!

Патрик, сидя на перевернутом ведре, придвинул свое лицо к лицу Вильяма, в котором теперь едва ли можно было узнать прежнего беззаботного Вилли.

— Слушаю тебя, сынок. И будь добр, не разочаруй меня.

Вильям постарался отдышаться и найти силы для того, чтобы произнести хотя бы фразу.

— Насчет украшений я не знаю…

— Ай-ай-ай!

— Но у меня есть кое-что другое… Я могу сделать вас богатым. Очень богатым.

— Правда?

— Да.