Чистилище для невинных

Впрочем, жаловаться было не на что.

Сандра всегда любила дождь, любила, как он шумит, падая на листья деревьев весной. На опавшую листву зимой.

Запахи, которые он раскрывал, пробуждал.

Тоскана, американская лошадь, медленно подошла к ней, навострив уши. Сандра назвала ее так потому, что в районе груди у той было пятно, отдаленно похожее на итальянский сапог.

Примерно в это же время два года назад она купила ее у барышника на ярмарке скота, избавив от смерти на бойне. Лошадь должна была пойти на тартар просто потому, что у нее был какой-то недостаток в аллюре.

Потому что она была не такой, как другие.

Как только Сандра увидела ее, она захотела получить эту лошадь. Не согласилась с тем, что ее увечье фатально.

Это была не жалость, нет. Скорее что-то вроде эмпатии.

Если не сказать перенос."

"Можно было подумать, что кобыла об этом знала и была бесконечно признательна ей.

Сандра вышла из дому незаметно.

Ей нужно было побыть одной, сбежать от того, с кем она делила жизнь. От того, кто над ней властвовал.

Безраздельно.

Как абсолютный монарх, как патриархальный тиран.

И все же Сандра возвращалась к нему. Всегда.

Потому что от судьбы не сбежать — она была в этом убеждена.

Потому что любовь иногда диктует странные законы.

Потому что есть точки невозврата. Границы, перейдя которые ты приговорен двигаться вперед не оборачиваясь.

Преступления, которым нет прощения.

Которых никто не поймет.

Сандре достаточно было одного слова, чтобы Тоскана перешла в галоп.

Мимолетное, но божественное чувство, будто Сандра наконец избавилась от своего жалкого существования.

Даже если она вернется к нему. Как всегда.

Потому что Сандра умерла, уже давно. И Патрик стал ее последним убежищем.

16:50— Ты подумал, Чемпион?

Рафаэль решил экономить силы. Какой смысл отвечать?

Папочка склонился к его лицу со своей неизменной улыбкой, будто ничто на свете не могло ее стереть.

— Вижу, ты все такой же упрямый… Что ж, тогда я, с твоего позволения, немного поболтаю с твоим братом.

Рафаэль укрылся за своим молчанием, в то время как Вильям начал волноваться. Его дыхание участилось, тело приготовилось к боли. К ужасу.

Патрик сделал вид, что роется в коробках, хотя он уже давно решил, как сегодня будет мучить парня. Он все спланировал, как только проснулся.

Повторение той же пытки не возымеет достаточного психологического эффекта на старшего брата, крепкого как камень. Надо удивить его, внушить ему страх.

Он не легкая добыча, он сопротивляется. Патрик любил такое, презирая слабаков, которые быстро сдавались на его милость.

В любом случае он не сомневался, что в одно прекрасное мгновение добьется своей цели. Никто не может долго выдержать самую страшную из пыток.

Страдания любимого существа.