Греховная невинность

Она испытывала странное, непонятное чувство — смесь облегчения и унижения. Однако ей было ясно одно: пастор только что на глазах у всего города вступился за нее, а значит, хоть и отчасти, связал свою судьбу с ее судьбой.

Ева не могла его подвести.

Вдобавок для священника пять фунтов — целое со-стояние.

Она обернулась, чтобы взглянуть на преподобного. Тот сделал знак аукционисту продолжать торги. Сэр Джон Фьюстер громко откашлялся, разорвав тишину.

— Итак, наш следующий лот. Последний на сегодня! Посмотрим, что тут у нас в корзинке… кажется, это… сладкое печенье со смородиной, любезное подношение миссис Маргарет Лэнгфорд!

Публика встрепенулась и приветствовала миссис Лэнгфорд бурными аплодисментами. Когда все головы повернулись в сторону владелицы корзинки, Ева узнала в ней мать мальчугана Поли, ту самую женщину, которая при их первой встрече одарила ее колючим взглядом, полным ледяного презрения и негодования. Судя по шляпке, слегка сплющенной под тяжестью огромной грозди пыльного винограда, ради аукциона миссис Лэнгфорд надела свой лучший наряд.

— Кто предложит шиллинг за сладкое печенье к чаю? — воззвал сэр Джон Фьюстер. — Со смородиной! Любимое лакомство для детишек!

— Ну же! Шиллинг — бросовая цена за груду камней! — выкрикнул мужчина, сидевший рядом с миссис Лэнгфорд. Его толстая шея выпирала из тесного воротничка рубашки, а короткие жесткие волосы черного цвета напоминали щетину борова. — Камни — вещь полезная!

Кое-кто из мужчин засмеялся.

— Эй, Лэнгфорд, эти печенья будут прыгать по воде, если их бросить в пруд?

«Значит, этот боров — муж Маргарет Лэнгфорд? Еще один довод в пользу противников брака», — решила про себя Ева.

— Я тебе больше скажу, если заметишь лисиц возле своего курятника, можешь смело швыряться в них печеньем моей женушки, убьет наповал!

Послышались новые смешки.

— Да-да, а можешь обнести курятник стеной из сладкого печенья. Думаю, оно запросто выдержит зимние холода! — ввернул кто-то еще.

— А в теплые дни его можно подкладывать под дверь, чтобы не закрывалась!

Мужчины, эти злобные твари, откровенно развлекались. У Евы грубые пьяные шутки всегда вызывали отвращение."

"Она смотрела, как женщины обмениваются мрачными взглядами, беспокойно ерзают на стульях или сидят как каменные, глядя прямо перед собой пустыми глазами. Многие страдальчески морщились, на их лицах читалась сложная, болезненная гамма чувств — от гнева до страха.

Со своего места Ева видела залитую багровой краской шею Маргарет Лэнгфорд. Лицо бедняги стало пунцовым, горло судорожно дергалось. Потом она расправила плечи и подняла голову, желая принять унижение с достоинством.

Порой даже желчные святоши вроде миссис Лэнгфорд вызывают невольное восхищение.