Греховная невинность

Ева не раз убеждалась в этом. Ей до сих пор временами снились комнаты в нищих кварталах Сент-Джайлз, и она просыпалась, дрожа от ужаса.

Аукционист со смаком ударил по столу огромным молотком.

— А теперь я предлагаю вашему вниманию легендарные лимонные кексы с тмином, испеченные миссис Бейнбридж. Кто из вас осмелится оскорбить великолепную выпечку миссис Бейнбридж, предложив за нее менее трех шиллингов? Имейте в виду, от этого зависит, пригласят ли вас когда-нибудь еще на обед в ее дом!

По залу прокатился смех, послышались веселые выкрики с мест — началась оживленная торговля.

— Один фунт за кексы, если я получу приглашение на обед!

— Два фунта за кексы. Но я готов выложить десять за ее кухарку!

Последняя реплика вызвала громовой хохот. Посыпались новые беззлобные шуточки. Благодаря всеобщему благодушию, снисходительности и щедрости, подогреваемой фруктовыми наливками, а также содержимым фляг, которые, не стесняясь, доставали из карманов многие мужчины, лимонные кексы с тмином были проданы за неслыханную сумму в два с половиной фунта. Миссис Бейнбридж под громогласный восторженный рев и аплодисменты пришлось встать и сделать реверанс.

Аукционист потянулся за предпоследней корзинкой на столе. Той, что принесла Ева.

Ее сердце взволнованно заколотилось, словно перед началом премьеры в «Ковент-Гарден».

— А в этой корзинке имбирный пирог, преподнесенный нам не кем иным, как… — Сэр Джон Фьюстер надолго замолчал, глядя на листок бумаги, будто надеялся, что под его взглядом буквы сами собой сложатся в другие слова, и ему не придется читать злополучное имя, которым пугают детей. — Графиней Уэррен! — произнес он наконец с вымученной улыбкой.

Веселое оживление тотчас угасло. Публика беспокойно завозилась, задвигалась, скрипя стульями, послышалось смущенное покашливание. Разумеется, все в этом зале знали о прошлом Евы. И никто, ни один человек, не обернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. Повисло тягостное молчание.

Аукционист занес молоток.

— Шиллинг за имбирный пирог!

В ответ он услышал лишь встревоженный шум, сменившийся вскоре ледяной тишиной.

Сэр Джон Фьюстер заметно сник. Ева могла лишь вообразить, какая картина предстала перед его глазами: длинные ряды недовольных, хмурых лиц, осуждающие взгляды, полные праведного гнева. Даже многие храбрецы на его месте вспотели бы от ужаса.

— Кто предложит шиллинг за имбирный пирог? Прекрасный десерт к воскресному обеду!

— Имбирный пирог. Это никак новое прозвище Черной вдовы? — раздался мужской шепот. К несчастью, в ватной тишине каждое слово прозвучало отчетливо.

— Я слышал, ее услуги стоят не меньше пяти шиллингов, — подал голос кто-то из задних рядов.

Раздались жидкие смешки, их оборвало оскорбленное женское шиканье.