Невинная девушка с мешком золота

заведено! А ваших принцесс я видела-перевидела: ни рожи, ни кожи! Только попробуйте привести хоть одну — от кутюр её ни клочка не останется! К слову — нет ли у вас в замке коромысла?

Этот вопрос поверг рыцаря в замешательство. Толстые щетинки, торчащие из забрала, напряглись.

— Мысла, шевалье! Воду носить!

— Вода в колодце, — задумчиво сказал рыцарь. — Колодец прямо в замке. Вёдра в кладовке. Но неужели вы будете, как простая служанка...

— Да не в грязи же сидеть!

— И в самом деле, — сказал Синяя Борода. — Коррозия... электролиз... пробой... пробой... пробой — Аннушка снова шлёпнула его по стальной спине, и снова помогло:

— ...тогда только я смогу назвать вас своей супругой, — досказал рыцарь внутреннюю мысль. — Но не вздумайте нарушить моего запрета!

— Какого запрета? — возмутилась Аннушка. Рыцарь встал из-за стола, прогремел по залу, порылся в стенной нише и вернулся с огромной связкой ключей. Таких связок Аннушка даже в тюрьме не видела.

Ключи были разные — большие и малые, медные и железные, новенькие и ржавые, с одной бородкой, с двумя бородками, вовсе без бородки, круглые и плоские, длинные и короткие.

— Будьте хозяйкой в моём доме...

— ...всё здесь принадлежит вам, дорогая невеста. Отпирайте любую комнату и берите всё, что вам понравится. Но только никогда, никогда и ни за что не отпирайте маленькую железную дверь вот этим маленьким серебряным ключиком! Иначе вы опять всё испортите!

Аннушка потупила глазки, потом оживилась:

— Разве это запрет? Да чего я не видала в той комнате? Мне она и ни к чему. Ладно, разберусь — поди, не в чужих людях росла! А вы, суженый мой, отправляйтесь на подвиги. Я не люблю, когда во время уборки мужики под ногами путаются. Ах да! Милый мой шевалье, вы до сих пор не назвали своего имени, чтобы я знала, кого благословлять мне за нежданное счастье...

Рыцарь глубоко задумался.

— Меня зовут... Меня зовут Жиль, — сказал он наконец.

— Жиль, жиль, да и помер! Ничего, бывают и посмешней имена! А меня зовут просто — Анна...

— Анна... — повторил он. — Анна... Иоанна, отчего же ты не зовёшь меня в бой, как прежде? Отчего не трепещет знамя над твоей головой? Почему не слышу я приветственных криков солдат?

— В своё время позову, затрепещет и услышите, — на всякий случай пообещала девушка.

Разбить горшок просто, а вот провертеть в нём дырку...

— Нет чтобы ещё в деревне сказать, — ворчал Ничевок и ковырял глину кинжалом. — Я бы тыкву с чердака принёс, глаза в ней прорезал, рот... Годится что мудрецу думать, что мелюзгу пугать...

Мудрец только руками разводил — дескать, и на меня довольно простоты, хоть я и не всякий.

— Осторожно! — то и дело вскрикивал Радищев. — Дай лучше я...

— Без юбок обойдёмся, — сопел мальчонка.