Невидимые тени

То, что у вас «ничего такого», говорит только о том, что девушка эта – не какая-то шалава, а что дворником работает и тележки у супермаркета собирает – это фигня. Я вчера у Лильки расспросила о Майе, отзывается она о ней очень хорошо. И я рада, что ты наконец встретил женщину, с которой готов строить отношения, а не просто спать. Давно пора найти себе кого-то для жизни, я уж боялась, что ты решил умереть в одиночестве.

– Все это как-то слишком быстро, и… Вдруг она сочтет меня навязчивым?

– Сейчас жизнь стремительная, Макс. Живи быстро, целуй страстно, умри в костюме пчелы.

– Почему – в костюме пчелы?!

У Матвеева голова шла кругом. Ника носилась по комнате – она всегда делала так, когда о чем-то размышляла, ему уже казалось, что он знает все ее реакции, и вдруг – умри в костюме пчелы. Он живо представил себе: звучит траурный марш, люди скорбно опустили головы – а он лежит в гробу, одетый в костюм пчелы, и над ним торчат усики, сделанные из пружинок, на концах которых болтаются желтые поролоновые шары. Более глупого и невероятного зрелища и представить невозможно, но это смешно, невероятно смешно, если вдуматься.

– Макс, ты как в лесу живешь. Это известный интернетный мэм, направленный против пафосных афоризмов.

– Так, забей, проехали. А вот история с убийством коллеги Майи – интересная. Ты Пашке звонил уже?

– Вчера позвонил. – Матвеев вздохнул. – Сегодня еще не набирал его.

– Тогда действуем так. Иди в душ, приведи себя в порядок, а я позвоню Павлу и распотрошу его на предмет информации. Не может быть, чтобы он совсем уж ничего не нарыл. А потом заберешь Майю и привезешь ее сюда. Под любым предлогом, Макс. А тут уж я…

У Ники зазвонил телефон, и она схватила трубку.

– Это Лерка. Все, Макс, ступай в ванную.

Матвеев идет в спальню, открывает комод – там ящик с его вещами. Очень удобно, когда есть во что переодеться. С тех пор как пазл его жизни сошелся и он нашел сестру, Макс часто приезжал к ней, его тянет в ее дом, где неизменное ровное горение счастья согревает и его. Ему уютно рядом с Никой, он тут свой, это еще одна сторона его жизни, которая стала гораздо счастливее с тех пор, как в ней появилась Ника.

Сквозь шум воды он слышит звонок в дверь – видимо, пришла Стефания Романовна с рынка. Матвеев вспоминает, как несколько лет назад такой же звонок в дверь едва не стоил Нике жизни, и понимает, конечно, что те события давно позади, но тем не менее спешит выбраться из-под душа. Наскоро вытершись, он натягивает чистую одежду и, приоткрыв дверь, прислушивается. В гостиной слышен приглушенный разговор. Вмешиваться и спрашивать, кто пришел, – глупо и неудобно, а спросить надо. Мало ли что.

– Ника, я там в машинку шмотки запихнул! – кричит он из ванной, чтоб слышно было в гостиной.

– Правильно сделал.