Невидимые тени

Но страха не было. Есть ярость, сожаление, но страх умер вместе с частью ее самой, той, что осталась на московских улицах, и то, что беспокоило ее все эти годы, – просто фантомные боли.

– Охрана у вас – дерьмо. – Возницын ухмыльнулся. – Привезли им воду, а они приняли и напились, даже не поинтересовались, кто и откуда. Спят теперь, смешно смотреть.

– Они ждали доставки. – Олешко спокойно смотрит на вошедших. – И что теперь?

– Ничего особенного. – Возницын оглядел гостиную и собравшихся. – Мелюзгу припрятали? Это хорошо. Не люблю убивать детей.

Майя застыла. Это было сказано так буднично, словно о чем-то обыденном. И она вспомнила, как Павел рассказывал о семье убитого курьера, тогда ее сознание отказалось воспринимать услышанное, потому что слишком страшной была информация. А теперь Майя поняла: все правда. Он убил Леонида и уничтожил семью пропавшего курьера. И один бог знает, кого еще. Как же она не замечала, каков он? А вот Леонид, видимо, начал понимать, но она не вникала, не интересовалась. И муж не мог с ней этим поделиться, потому что она была слабой.

Глаза Артема были холодные и злые. Он слишком долго искал эту женщину, она очень опасна, она несла ему угрозу, и все годы он боялся, что она вдруг объявится, поднимет шум в прессе. И вот она перед ним, и пистолет, рукоятку которого он сжимал в кармане, сегодня оборвет ее никчемную жизнь. Потому что простить ей свой страх он не сможет. Годы страха и напряженного ожидания – не месяц, не год, а годы. Зависеть от мелкой сопливой бабенки – это еще и унизительно. Но сегодня все закончится.

– Здравствуй, Артем.

Майя встретила его взгляд и поняла – она не боится. Невозможно бояться того, кого презираешь. А она презирает Артема, и ничто уже не заставит ее его бояться. И убегать от него она ни за что не станет.

– Выглядишь отлично. Надо же… Поговорим, как деловые люди. – Возницын кивает, и люди в масках занимают позиции по периметру комнаты. – Как я уже сказал, у вас есть то, что принадлежит мне. Камни. Ну, а теперь и вот эта женщина. Мне они нужны, и я их получу, так или иначе. Есть два варианта. Либо я это получаю и мирно ухожу, а вы живете как раньше, я даю слово, что вас более никто не потревожит, либо я буду пытать господина Матвеева, Ника Григорьевна, а вы будете на это смотреть. Когда он умрет, кто-то другой займет его место, ночь длинная. Я не могу пытать вас, Ника, это неразумно, учитывая то, что вы должны пойти в банк – а вы туда пойдете в любом случае, только уже совсем на других условиях.

– Ничего личного, просто бизнес? – Панфилов тасует карты.

– Именно, Александр Михайлович. – Возницын кивнул. – Я понять не могу, как вы-то с вашим деловым чутьем ввязались в эту авантюру? Ведь это было очевидно: я не отдам ничего, принадлежащего мне. Никому и никогда.