Лесная невеста. Проклятие Дивины

Она жадно тянет чужие силы, стараясь заполнить свою пустоту, но это невозможно, и жажда ее никогда не будет утолена. От его присутствия возникало неприятное чувство, будто мохнатые гусеницы ползали по телу или домовой гладил мохнатой пыльной лапой.

– Вишь, и не здоровается! – пробормотал Теплошка. – Здоровья нам, значит, не желает…

Ведун, похоже, князя вообще не заметил. А может, посчитал, что после вчерашней схватки тот больше не смеет выйти ему навстречу. Сложив руки на вершине посоха, он приготовился слушать.

Кошка перестала вертеться и села на снег в шаге от хозяина.

– Есть у нас к тебе разговор! – продолжал Ранослав. – Важный такой разговор…

Помня, что ему велено тянуть время, он не торопился переходить к сути дела. Да и мысли путались под этим тяжелым сумрачным взглядом, словно тоже боялись ведуна и пытались разбежаться и спрятаться в самых дальних и темных углах сознания. А ведун ждал так спокойно, словно все время мира принадлежало ему.

Отчасти он был прав: спешить ему было уже некуда, ибо у него не оставалось на белом свете ровным счетом никаких дел.

Кмети столпились за спиной у Ранослава, по привычке в опасности поддерживать своих, и теперь Зимобор был надежно загорожен их спинами. Это было очень кстати. Если бы ведун увидел или учуял, чем тут занят его вчерашний противник, у него еще осталось бы время на бегство.

Зимобор осторожно вынул из-за пазухи венок из сухих ландышей и бережно положил на лед перед собой. Наклонившись лицом к самому венку, он сложил ладони ковшиком и зашептал:"

"– Матушка-Вода, послушай меня, отзовись! Нужна мне от тебя всего-то малая малость – забери ведуна, что кличут Паморок! Ни камня, ни дерева, ни огня, ни железа он не боится, а боится тебя одной! Помоги мне, Мать-Вода! Прошу тебя именем вилы вещей, девы первозданных вод!

Зимобор не был знатоком заговоров, но надеялся на силу венка. Еще пока он говорил, лед под венком потемнел и заблестел влагой. В нем образовалась лунка, наполненная водой, и венок уже не лежал на льду, а плавал в ледяной чаше. Лунка все расширялась, на глазах превращаясь в полынью.

– А ну давай, ребята, на берег! – шепнул Зимобор кметям со щитами и сам перебрался за кромку льда.

А полынья разошлась уже на всю ширину реки, и на самой середине качался на легкой волне зелено-белый ландышевый венок, покрытый, как жемчугом, свежими цветами. Аромат ландыша, такой странный среди зимы, повеял над снегами. Кмети стали оборачиваться посмотреть, что происходит у них за спинами.

– Значит, хочешь ты из трех белок одну… – говорил тем временем Ранослав, но тоже не выдержал и обернулся.