Лесная невеста. Проклятие Дивины

С пригорка послышались испуганные крики, и всю ребятню как ветром сдуло. После вчерашнего все боялись ведуна до жути.

– За Хотилой сбегай, – велел Зимобор отроку. Тот кивнул и умчался в сторону городка.

Еще пока он поднимался по склону, парни и подростки вернулись – надо же было посмотреть, чем все кончится!

– Ранослав! – Зимобор огляделся. – Поди сюда. Ты у нас купец знатный, вот сейчас и будет для тебя дело.

– Купец? – Парень удивился. – А чего покупаем? Кошку, что ли, у того хрена мохнатого?

– Вроде того. Значит, ступай ему навстречу, да смотри, на берег его не выпускай, пусть на льду стоит. И начинай нести пургу: мы его до жути боимся, просим не губить и народ против нас не настраивать, за то обещаем поделиться данью. Сколько ни запросит – начинай торговаться.

– А зачем? – Ранослав вытаращил глаза. Кмети вокруг тоже были в недоумении.

– Рогатину ему в брюхо, и вся недолга! – внес ценное предложение Красовит.

– Рогатиной я вчера пробовал, да он, гад, заговоренный. Ну да я на его слово другое слово знаю… не менее ругательное. А как начнется, ты, Ранок, от берега беги подальше.

– Что – начнется?

– А чтоб я знал! – в сердцах ответил Зимобор, который не мог предположить, что именно у него получится и получится ли вообще. – Давай, вперед! Жилята, с рогатиной далеко не отходи! Шкура оборотня – она на всех торгах дорого стоит! Э, ребята, у кого щиты! Пошли, прикроете меня.

Два кметя со щитами подошли и стали вслед за ним спускаться по скользкой тропинке к реке. Вот только прикрыть князя потребовалось не так, как они думали. Зимобор знаком велел поставить оба щита на лед, так что они образовали маленькую стену, и опустился на колени, прячась за этой стеной.

У Средняка и Ждана вытянулись лица: такой робости за князем до сих пор не водилось.

Ведун подошел уже совсем близко. Ранослав стоял на том месте, где от кромки льда начиналась тропа вверх, на гребень берега. По бокам его возвышались Жилята с верной рогатиной и Коньша с варяжской секирой на рукояти в человеческий рост.

– Здоров будь, Паморок, извини, не помню по батюшке! – заговорил Ранослав, когда ведун подошел шагов на семь. Уперев руки в бока, молодой воевода всем видом выражал намерение не пускать ведуна на берег, пока не договорятся. – Милости просим, добро пожаловать!

– Чтоб тебе сдохнуть! – в тон ему пробурчал Коньша себе под нос.

– И я вас вижу, – вместо приветствия произнес ведун.

Голос у него был негромкий, глухой и такой нехороший, что у кметей по спине пробежал озноб. Этот голос, как и взгляд из-под насупленных бровей, отнимал силы у всякого, кого касался. В этом еще молодом мужчине с невыразительным лицом и небольшой бородкой была бездна – черная, пустая и оттого вечно голодная.