Лесная невеста. Проклятие Дивины

Поднявшись, Зимобор перелез через спящих кметей и пошире приоткрыл окошко. Была глубокая ночь, ярко светила луна, и снег казался широким белым полотном, расстеленным по земле. И там, где полотно уходило в угольно-черную тень под откосом вала, сидела невидимая тварь и тянула свою тоскливую песню.

От мяуканья сжималось сердце и закладывало уши. Зимобор взвесил в руке нож. Нет, через окошко не попасть. А выйти – она исчезнет, как всегда исчезала. Вот подманить бы сюда, чтобы вышла на свет… Если она есть на самом деле, эта кошка. Чем дольше Зимобор слушал, тем больше подозревал, что кошки никакой нет, а есть морок, призрак, присланный зловредным ведуном. Или чья-то душа, плененная и мучимая им, томится и жалуется, а никто не понимает ее жалоб…

– Кис-кис! – шепнул Зимобор в самое окошко.

Чем такую подманишь? Эта кошка на простую сметану не пойдет небось, только на кровь человеческую!

И вдруг на окошке мелькнуло что-то угольно-черное и юркнуло внутрь. Скользнул по лицу поток свежего морозного воздуха, повеяло запахом снега от мягкой шерстки – на краю лавки, рядом с кувшином, липким от пролитой медовухи, сидела кошка. В свете последней лучины она была хорошо видна – тощая, черная, длиннолапая, с прижатыми ушами и раскосыми зелеными глазами, она дрожала и явно боялась Зимобора, но не убегала!

– Вот так гость! – вполголоса изумился князь. Ему казалось, что это сон, а все вокруг продолжали спать и не замечали кошки. – Ты чего пришла, киса? Замерзла? Ну давай, погрейся, только смотри, не царапайся!

– Мя-а-а-у-у! – четко выговорила кошка, глядя прямо ему в глаза.

Зимобора пробрала дрожь. Кошка не могла говорить по-человечески, но явно хотела что-то сказать. Она так смотрела ему в глаза своими горящими глазищами, словно требовала чего-то. Чего? Ведь не сметаны же!

Зимобор осторожно протянул руку к своему изголовью, устроенному из мехов предыдущей добычи, и вынул венок Младины. Кошка вздрогнула, приподнялась, переступила длинными лапами, потом опять села. Венок не давал ей покоя, как огонь лесному зверю, но ни убегать, ни нападать она не спешила.

Что-то явно было не так. Обострившееся за последние полгода чутье ясно говорило Зимобору: тут совсем близко до Той Стороны, того загадочного мира, который не найдешь, пока он не захочет, а как захочет, то сам тебя найдет, и тогда уж не отвяжешься. Помня, какую хорошую службу венок сослужил ему в Радогоще, Зимобор поднял его к лицу и глянул на кошку сквозь него."

"И охнул от изумления. На краю лавки сидела не кошка, а женщина – молодая, рослая, стройная. Никакой одежды на ней не было, и она куталась в длинные густые волосы, спадавшие до самых колен. На красивом, хотя и истомленном лице выделялись густые черные брови-куницы.