Проданная невеста

Я снова открыла глаза. Сухие губы дрогнули, и ко мне кто-то наклонился.

Надо же, я не одна в палате… Кто это — не увидела, только тень склонившегося.

— Лили? Ты как? — хриплый голос окончательно вернул меня в жестокую реальность. — Врача! Немедленно! Она очнулась, быстро сюда!

Зверь.

Здесь, со мной.

Я сглотнула, ощущая болезненное и сухое горло. Но в этот момент я не думала о том, чтобы попросить воды, и с трудом прохрипела:

— Где ребенок? Он жив?

Он склонился надо мной, я ощутила, как большие горячие ладони берут меня за щеки.

— Повезло, что ты жива, принцесса.

Горячими губами он поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза, кожа была холодной, язык почти не слушался. Я запоздало заподозрила, что мне давали наркоз.

И бог знает, что еще делали. Сама боль прошла, но осталась память в мышцах о ней, которые чуть не разорвало от схваток.

— Кир… — он так и не ответил на вопрос, а мне было так трудно говорить…

В палату вошли врачи и медсестра. Меня осмотрели, взяли кровь, поменяли лекарство в капельнице. Все сопровождалось вопросами, как я себя чувствую, но я мочала — набиралась сил перед главным.

Спинку кровати подняли без разрешения, словно собирались поговорить со мной. В пересохшие губы всунули трубочку с прохладной водой, но я сумела сделать только глоток. Зато сразу появились силы. Голос стал тверже.

— Где ребенок?

В палате остались врач и Зверь, остальные вышли.

Взрослая, красивая, стройная — ей было около сорока, в белом медицинском костюме и без маски. В глубине больших, голубых глаз застыл безысходный страх. Сидела женщина скованно, словно в спину тычут пистолетом.

Пока она молчала, в голове бродили жуткие мысли: двадцать шесть недель, слишком рано, шансов почти нет… И неизвестно, почему начались роды.

— Ваш сын в реанимации. В инкубаторе.

Я устало опустила веки, ощущая, как из-под них выкатываются слезы.

Говорить было трудно — уже все силы потратила. Я только так могла выразить эмоции.

Жив.

В реанимации, но жив. Я вспоминала крошку на руках Зверя, и ощутила, как он кладет ладонь на темя, чтобы меня успокоить. Жуткое видение.

— У вас произошли преждевременные роды, на вашем сроке это слишком рано, — продолжила врач. — Вес восемьсот грамм. Пока он должен остаться там. Надейтесь на лучшее…

Голос женщины немного подсел.

— Шансы есть. Но сейчас мы можем только ждать. Понимаете, Лили?

Я ни черта не понимала. Но услышала главное, и тело расслабилось.

Можно жить дальше.

— Оставьте нас, — сказал Зверь.

— Я буду в коридоре.

Когда прошелестела дверь, я открыла глаза. Лицо Кирилла было рядом, глаза — уставшие и больные, были полны сострадания. Странное выражение. На него-то и обычные мужики не способны, а такой как Зверь — вообще невероятно.