Непокорная невеста

Пройдет бесконечное множество представлений, посвященных рождению Христа. Стайки колядующих станут бродить по улицам и терзать несчастных пешеходов своим фальшивым пением в обмен на небольшие пожертвования.

Не то чтобы Том ненавидел Рождество – обычно это время переживалось им с большим достоинством, – но в этом году праздничное настроение отсутствовало напрочь.

– Мне прекратить это дело, мистер Северин? – растерялся рабочий.

Том изобразил на лице подобие улыбки:

– Нет, Миглз, продолжай.

– Вы запомнили мое имя! – обрадованно воскликнул рабочий.

Том хотел было сказать: «Дело не в вашей исключительности, просто у меня хорошая память», – но поборол искушение.

Когда он вышел на улицу, в лицо ему ударил резкий пронизывающий ветер, холодный настолько, что невозможно было вдохнуть полной грудью: казалось, что легкие стали такими хрупкими, что могут разбиться вдребезги.

В маленьком угловатом мальчике, скорчившемся на краю каменной лестницы с метлой на коленях, Том узнал Безила. Одежда на парнишке походила на тряпки с помойки, а на голове красовалась потертая кепка. Сидя спиной к Тому, Безил почесал затылок и шею до боли знакомым жестом.

Маленький, никому не нужный человечек, цепляющийся за соломинку, чтобы выжить. Если Безил вдруг исчезнет с лица земли, вряд ли кто-то станет грустить или даже обратит на это внимание. Том дорого бы дал, если бы кто-нибудь объяснил ему, какого черта его должна волновать судьба этого ребенка. Но почему-то волновала. Вот проклятье!

Северин медленно подошел к Безилу и сел на ступеньку с ним рядом. Парнишка вздрогнул и, обернувшись, посмотрел на него. Сегодня во взгляде Безила читалось что-то новое, зрачки его глаз напоминали зияющие черные дыры разбитых окон. Порывы ветра заставляли мальчика ежиться от холода.

– Где твоя новая одежда? – спросил Том.

– Дядя Бетти сказал, что слишком жирно мне в такой ходить.

– Он ее продал, – сухо подытожил Том.

– Да, сэр, – кивнул мальчишка, стуча зубами.

Прежде чем Том успел высказать свое мнение о вороватом ублюдке, от очередного порыва ледяного ветра мальчик вздрогнул так, что он со вздохом снял пиджак из тончайшей черной шерсти на шелковой подкладке, доставленный только на прошлой неделе от его личного портного из швейной мастерской «Стрикленд и сыновья», и накинул на немытого оборвыша. А пиджак был роскошный: однобортный, без единого шва в поясной зоне и с отворотами на рукавах. Ну почему Том не надел сегодня старый?

Безил удивленно охнул, когда оказался в теплом коконе из шерсти и шелка, и закутался в пиджак, подтянув к груди колени.

– Безил, – начал Том, с трудом подбирая слова, – если хочешь работать на меня, ты должен жить здесь.