Невеста Льва

 — Их передали в качестве награды за верную службу нормандским рыцарям. Те же, кто сохранил свои владения, как, например, лорд Эдрик, должны были присягнуть на верность Вильгельму.

Ариана презрительно усмехнулась:

— Понятно. Сакская знать превратилась в бездомных нищих бродяг в собственной стране, а простолюдины больше не могут охотиться в местных лесах. Вильгельм объявил, что все леса являются собственностью короля, и саксы должны искать себе пропитание в других местах или умереть с голоду. Кроме того, саксов обложили огромной данью, они должны платить большую пошлину за убийство любого норманна, произошедшее в их местности. Неудивительно, что норманнов у нас ненавидят.

Выражение лица Лайона оставалось непроницаемым. Он прекрасно знал, что Вильгельм может быть жесток, если его к тому вынуждают обстоятельства, но Лайон не раз сталкивался с бесконечной добротой короля. Он был великодушен и щедр к своим друзьям и очень предан своей жене. Вильгельм старался придерживаться норм морали и насаждал их — пусть и безуспешно — при своем дворе. Это был закаленный в боях воин, незаконнорожденный, который всего в жизни добивался сам и за все вынужден был дорого платить.

— Вы не знаете Вильгельма так, как знаю его я, — раздраженно промолвил Лайон. — Ему приходится постоянно быть начеку, постоянно защищать завоеванные земли. Да, он вознаградил своих соратников, но все мы до сих пор состоим у него на службе. Каждый барон, в том числе и я, должен обеспечивать королю дружину хорошо подготовленных, экипированных воинов. Эти рыцари в случае необходимости пополнят нормандскую армию.

— У меня нет никакого желания знакомиться с Вильгельмом, — заявила Ариана и, поворотив коня, поехала к обозу, где находилась Терса.

С этого дня и до самого приезда в Лондон она избегала общества мужа. Лайон и Белтейн обычно скакали во главе отряда, а Ариана ехала в обозе. Ночь Лайон проводил в окружении своих рыцарей, они долго пировали, а потом ложились спать. Днем он не изъявлял желания побеседовать с женой, и это устраивало Ариану.

Но вот однажды Лайон обернулся и знаком приказал жене подъехать к нему. Ариана встревожилась, но все же пришпорила коня.

— На горизонте Лондон, миледи, — сказал он, когда Ариана подъехала. — Если все сложится удачно, завтра мы будем у его ворот.

Ариана почувствовала облегчение. Она уже больше десяти дней была в седле и очень устала от этого трудного путешествия. У нее болели кости и ломило тело, хотя Лайон старался не утомлять ее и часто делал привалы.

— Мне хотелось бы побыстрее сойти с лошади, — призналась Ариана.

Лайон помолчал. Ариана чувствовала, что он хочет еще что-то сказать, и терпеливо ждала.