Невеста эльфийских кровей

Его рука приближается, и Ринка чувствует, как он прикасается двумя пальцами к ее лбу. Это прикосновение обжигает огнем. – Оставим ей имя. На тот случай, если последняя из Джиттинат однажды все же понадобится Эльвериоллу.

– Брат, ты делаешь глупость, – Беловолосый хмурит черные брови.

– Это не глупость, это страховка.

«Ринкьявинн. Запомни. Твое имя Ринкьявинн – речная кувшинка, – звучит в голове. – Первый, кто захочет назвать тебя, назовет это имя».

Ринка вздрагивает, словно по ней проносится ледяная волна. Перед глазами все меркнет. Она чувствует, что летит в какую-то пропасть, вскидывает руки, ударяется обо что-то шершавое, твердое…

И вдруг понимает, что стоит в темноте, дрожа и цепляясь руками за грубые камни пещеры. А грудь разрывается от рыданий.

Машинально, не задумываясь о собственных действиях, она сунула в рот кулак, вгрызлась зубами, чтобы заглушить рвущийся крик. И сползла по стене.

Ее трясло как от холода, хотя воздух в пещере был теплый, безветренный.

Страшная сцена, разыгранная в подсознании, прорвала плотину. Вслед за ней ледяным, вымораживающим душу потоком хлынули воспоминания.

Люди не помнят себя во младенчестве, их разум слишком скуден для этого. Но память эльфов творит чудеса. Эльфы никогда ничего не забывают. Каждое событие, каждый факт, каждая мысль с момента рождения просто откладываются в недрах их разума и временно забываются. Они лежат там и терпеливо ждут своего часа. Чтобы однажды всплыть.

Ринка была полукровкой. Потому и не вспомнила сразу, почему Брент показался ей очень знакомым. Но теперь калейдоскоп ярких образов окружил ее плотной стеной. Она вспомнила все.

Горящий замок, треск огня, горький дым. Склоченный на скорую руку эшафот. Толпу, стоящую на коленях перед Беловолосым. Сверкающую на солнце гору оружия и покореженных лат.

Высокого, ясноглазого, с гордо откинутой головой и связанными за спиной руками. Его лицо покрыто засохшей кровью и копотью, некогда золотистые волосы, заплетенные в боевую косу, свисают грязными прядями.

Его фигура, застывшая на эшафоте, врезалась в память. Как же она могла на долгих шестнадцать лет об этом забыть?

Раздавленная, растоптанная, Ринка свернулась в комок. Она чувствовала себя обесчещенной. Тот, кто спас ее, взял в жены, обещал заботиться и беречь – оказался виновником всех ее бед и, особенно, причастным к смерти отца.

Мужчина, в которого она по-детски влюбилась. Мужчина, который лишил ее имени и семьи.

И скрыл он нее этот факт.

Последняя мысль отрезвила.

Ринка вскинула голову, прислушиваясь к дыханию Брента. Но тот по-прежнему спал.

Это был шанс. Единственный, который может больше не повториться. То ли звезды, то ли судьба, то ли сама богиня Орриет была на ее стороне – Ринка не знала.