Его невеста

Последнее, что позволяло ему чувствовать себя живым, у него украли – так он это видел, а в отчаянии Эмиль готов на всё."

"– Давай, – я сама полезла пальцами в стиснутый кулак.

Он мне не чужой – и я правда его понимала. Я взяла кольцо поменьше, надела на безымянный палец. Эмиль проделал то же самое со своим – без радости, но с облегчением. Мы молчали и даже не смотрели друг на друга. Я устала, он, скорее всего тоже – после адреналина в клубе, побега и нашего разговора.

Он привлек меня к себе, предлагая лечь на колени – и я легла, уткнувшись носом в дорогую и мягкую ткань брюк. Приятный запах отдушки – тонкий, едва уловимый и странный: так пахнет бизнес и большие деньги, а мой бизнесмен чаще стрелял, чем зарабатывал. Я прижалась щекой к бедру, чувствуя тепло через ткань.

Эмиль опустил окно и в салон ворвался хмельный воздух ночных полей – вместе с пением цикад и сверчков. У ночной природы свое очарование: все выглядит, пахнет и звучит иначе, чем днем.

Одной рукой он гладил голову, сминая волосы большой ладонью. Небрежно, словно я собака. Я согласилась и снова вышла из зоны его внимания, он думал о своем.

– Уедем, куда захочешь, – негромко сказал он. – Попробуем жить нормально.

Я промолчала.

– Ладно, привстань.

Я выпрямилась. Эмиль сбросил пиджак, стянул с плеч ремни кобуры и начал расстегивать рубашку.

– Хочу бронежилет снять, – пояснил он, хотя я не спрашивала. – Неудобно.

Черный бронежилет плотно прилегал к телу. Эмиль с удовольствием ослабил застежку и я заметила:

– Может, лучше оставить?

– Ты когда-нибудь была за рулем в бронике, Яна? Я к ним не привык. А нам пора ехать. Скоро остановимся в одном месте, встретимся с Феликсом и поедем дальше. Не переживай, я все продумал. Все будет хорошо.

Темно-красные рубцы на теле еще бросались в глаза. Он же весь теперь в шрамах – как Эмиль не устал их получать? Бронежилет он бросил на заднее сиденье и снова натянул рубашку. Контраст черной ткани и бледной кожи был разительным.

Эмиль поймал мой взгляд и улыбнулся.

Мне нужно обратно, но я не просила развернуть машину. Я не знала, что делать: ехать с ним не могу, но и сказать все, как есть, тоже. Если бы не Андрей, я бы уехала с ним.

Но как бросить того, кто целует тебе руки и называет выжившей частью? Это ведь не пустые слова – мы были там вместе, мы можем делиться этими воспоминаниями мысленно, быть поддержкой, только друг с другом мы можем об этом поговорить, только друг друга поймем. Когда-то моей большой мечтой была эта возможность – поделиться, излить душу, но теперь это прошло. А у него еще нет. Как мне оставить его в такой момент?

Эмиль завел машину, тронулся и мимо окон снова побежали поля. Мы не смотрели друг на друга – я повернулась к окну, следила за темной линией деревьев у горизонта.