Невероятная очевидность чуда

– Всенепременно, – кивнул тот, – уж больно хороша у вашего дедушки, Ева Валерьевна, всегда была настоечка: мягкая, кислая и в меру совсем сладкая, то, что называется, в самый раз, и чистая, как слеза. На пшенице натуральной настояна и в несколько перегонок прогнана: никакого похмелья и последствий никогда, – и усмехнулся: – А вот рецептом своим Олег Прохорович ни с кем из моих коллег так и не поделился, уж как они его упрашивали да умасливали: нет, и все.

– Семейный секрет, – напомнила Ева подполковнику факт, о котором, она ни на секунду не сомневалась, ему было отлично известно. – Дедушка его передал Алексею.

– Угу, – кивнул и хмыкнул саркастически Данич, – вот Алексею Валерьевичу в самый раз сейчас на своей службе наливочку по семейному рецепту мастырить. Я бы не отказался на это действие посмотреть.

– Ладно, что держать, – притормозил воспоминания-размышления подполковника Орловский: – Выпили.

Данич дельную инициативу поддержал, и мужчины чокнулись, прозвенев рюмочками друг о дружку, и опрокинули в себя наливочку.

Ну и приступили к ночному перекусу.

– Вот теперь рассказывайте, – потребовала Ева. – Причем я бы хотела попросить тебя, Пал Андреич, таки объяснить мне, что за два таинственных фактора, которых не учли диверсанты в своих злодейских замыслах, ты упоминал, когда прятал меня в шкаф.

– Все просто, Ева Валерьевна, – ответил с готовностью Павел. – Первый из факторов – это не учтенная ими вероятность, что кто-то может просчитать варианты их действий после гибели Митрича и помешать реализации этих замыслов.

– А второй? – спросила нетерпеливо Ева.

– А вторым фактором, ставшим для них роковой неудачей, оказалось ваше, Ева Валерьевна, с господином Орловским появление во всей этой истории, – перехватил инициативу разговора у Павла Данич. И уже без всякой шутливости и легкости объяснил серьезным тоном: – Они вообще удивительно много просчетов допустили в этом деле. Думаю, большой ошибкой тех, кто планировал всю эту операцию, стало их решение воспользоваться системой «почтовых станций», одним из звеньев которой и был Митрич. Вся эта система, разумеется, вполне удобна и пригодна для криминальной деятельности разного рода, но только на внутреннем, российском треке. Она никогда не работала с международными передачами, потому что просто не настроена на столь высокий уровень требуемой конспирации. К тому же после начала СВО мы, в сотрудничестве с МВД, всерьез проредили всякого рода криминальные структуры, имевшие возможные связи с международным криминалом и выходы на террористические организации. Отчего даже простое подозрение в участии во всем, что связано с терроризмом и диверсионной деятельностью недружественных нам стран, стало, скажем так, весьма небезопасно в России.