Невероятная очевидность чуда

 – Больше никто не попытается проникнуть в дом с… А кстати, с какой целью они сюда к нам притащились-то? – пришел вдруг ей в голову закономерный, логичный вопрос.

– Это предмет обстоятельного разговора, Ева Валерьевна, – легонько качнул головой Константин Алексеевич, – так, на бегу и в двух словах, не объяснишь.

– Давайте обстоятельно, – согласилась Ева с предложенным «форматом» объяснений, – и не в двух словах.

– Ну-у-у… – протянул иронично-задумчиво подполковник, – тогда, возможно, будет удобней поговорить, скажем, за чаем в столовой, а вам, как мне отчего-то кажется, Ева Валерьевна, комфортней будет принять участие в беседе, когда вы оденетесь, – заметил вроде как бы между прочим Данич.

– Оденусь? – удивилась Ева и, опустив голову и осмотрев себя, обнаружила, что стоит босиком на полу, а из одежды на ней только шелковый пижамный костюмчик, состоящий из шортиков, правда, длинненьких, и маечки на тонких лямочках, мало что скрывавшей из того, что находилось под ней.

– М-да, – заметила Ева, даже не подумав смущаться, – пожалуй, вы правы, Константин Алексеевич, одеться было бы для меня, несомненно, удобней.

– Давайте так поступим, – внес конструктивное предложение Орловский, – мы с Константином Алексеевичем спустимся вниз, поставим чайник, сделаем чай и сообразим что-нибудь перекусить, а Ева Валерьевна оденется, приведет себя в порядок и присоединится к нам.

– Отлично, – оценила предложение Павла Ева и, наконец отпустив его ладонь, которую неосознанно сильно сжимала все это время, прошагала вперед к выходу из комнаты, шлепая босыми ступнями по паркетной доске.

Минут через десять, спустившись на первый этаж и двигаясь в кухню, Ева уловила смесь приятных, домашних и успокаивающих запахов, вызвавших у нее заодно приступ нервного аппетита: аромат дорогого, душистого, крепкого черного чая и подогретого свежего хлеба, наверняка с дивной хрустящей корочкой, от одной мысли о которой хотелось немедленно укусить эту хрусткую горбушку, и каких-то пряностей, и еще чего-то неуловимого, тонкого, гармонично встраивающегося в мелодию этих запахов.

Мужчин она обнаружила сидящими за щедро накрытым к ночному перекусу столом – чай, как и унюхала Ева, заваренный в большом керамическом чайнике, духмяный, теплый хлеб, явно подогретый в хлебопечке, белый легкий молодой сыр, а к нему помидоры, базилик и маслины, масло и тонко нарезанная вяленая рыбка, а на другой тарелке запеченная холодная индейка, тоже порезанная тонкими ломтиками под бутерброды, и что-то еще, что она с ходу и не разглядела.