Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

— Ох уж эти молодые папочки! — с улыбкой бубнит ему вслед Элеонора. — Сначала косячат по-взрослому, а потом пороги лбом оббивают, чтобы прощения заслужить.

Ничуть не смутившись, Демин приближается ко мне. Тётя уходит, махнув на нас рукой, а я перемещаюсь к камину. Расстелив плед на полу и сбросив подушки с дивана, я приседаю на пол. Обернувшись, похлопываю ладонью рядом с собой в пригласительном жесте.

— Любимая, тебе точно будет удобно? — прищуривается Герман, насторожено оценивая мое импровизированное гнездышко.

— У камина теплее, — пожимаю плечами и отворачиваюсь, безмятежно наблюдая, как играет пламя.

Мои губы непроизвольно расплываются в улыбке, когда Демин, тяжело вздохнув, покорно устраивается рядом. В больнице с подчиненными он строгий заведующий, а со мной… обычный мужчина, заботливый и трепетный. Он ставит поднос у моих ног, тянется за бабушкиной шалью, накидывает её мне на плечи.

Обнимает…

И всё. Лед между нами тает. Невидимые стены падают, рассыпаясь по кирпичикам.

Я зарываюсь в его уютные объятия — и забываю обо всех невзгодах.

— Не увиливай от ужина, ешь, — строго приказывает он, а сам целует меня в макушку.

Подает мне тарелку, но ложку забирает себе, зачерпывает немного пюре, дует на него — и кормит меня с рук. Это так интимно, что я прикрываю глаза.

— Так, брысь, — сгоняет бабушкину кошку с моих колен.

— Оставь, — хихикаю, отломив для нее кусочек котлетки. — Она тоже член семьи. Да, Мурка? — треплю её по холке, пока она ест.

Машинально открываю рот, когда Герман подносит к моему лицу очередную порцию еды. Касаюсь его пальцев губами, а он проходится подушечкой по нижней. Смущаюсь.

— Ешь, — убирает крошку из уголка рта и бархатно смеётся над моей реакцией. — Вижу, тебе очень нравится здесь. Не зря ты от меня в поселок сбежала. В следующий раз буду знать, где тебя искать.

— Я устала бегать, — роняю голову ему на плечо, не сводя глаз с огненного танца в камине. — Мне тут спокойно и уютно. Как когда-то было дома, пока не появился Марат и не забрал меня оттуда в свой ад.

Хватка на плечах становится ощутимее. Герман крепче прижимает меня к себе, словно боится потерять. Мне тоже страшно. Я не хочу оставаться одна.

— Больше никто тебя не заберет. Я не позволю, — чеканит он твердо. — Родная, давай здесь дом купим?

— Что? — вздрагиваю и, поймав его серьёзный взгляд, растерянно хлопаю ресницами. — Зачем? Ты правда хочешь остаться?

Он кивает без промедления.

— С тобой, — говорит так, будто делает мне предложение.

Впрочем, он давно мне его сделал.

Надо было согласиться ещё тогда, через пару дней после развода с Маратом. Не озираться на мнение окружающих, не ждать, когда родители примут мой выбор. Не сомневаться, а слушать свое сердце, которое всегда ведёт к Герману.