Неужели снова ты?!

— Врач сказал, что тебя через три дня выписывают. — резюмировал папа. Кивнула. — Стоило уехать в отпуск, как единственную дочь забрали. — прошелся рукой по своим волосам и немного грустно усмехнулся. Ревнует. Для отцов всегда сложно признать, что для своей дочери ты больше не единственный мужчина. Я счастлива, что у меня есть отец. И я безумно люблю его, несмотря ни на что.

— Пап, — шмыгнула я носом и развела руки для объятий.

— Эй, не вздумай реветь! — пригрозил он, обхватывая меня родными руками. — Он конечно хороший парень, но, если что, мы ему уши надерем. — с серьезным видом сказал папа.

— Да, конечно, ты его чуть ли не сыном называешь, какие уши. — засмеялась я, переглянувшись с мамой.

— Вот именно, поэтому и надеру ему уши, если что, как сыну. — невозмутимо продолжил.

Три дня пролетели незаметно. Дима под боком практически 24/7, Маринка с Лешкой забегали разок, мама с папой приезжали по вечерам. Народу ко мне ежедневно было почти как в мавзолей к вождю. Списалась с одногруппниками, выяснила, что было, пока я переходила с одного больничного на другой. В конце концов, меня не было три недели! К моему счастью, ничего особо сложного обнаружено не было, и за эти три дня я спокойно все догнала.

— Поехали? — Дима взял мою дорожную сумку с кровати.

На улице окончательно похолодало. По нос закуталась в шарф и поспешила к машине. Тусклый пейзаж за окном ничуть не портил моего настроения. За эти дни я осознала, что окончательно приняла Диму. Впустила в свое сердце именно в том значении, в котором он меня просил это сделать. Теперь я не боялась перемен в нашей жизни. Я предвкушала, стараясь запомнить каждое мгновение нашего совместного настоящего. По радио заиграла легендарная «Вахтерам». Почти одновременно мы с Димой подхватили мотив и запели:

— Писклявый твой голосок, как электрошок, что я бухой без вина — твоя вина…

— И если выход один впереди, то почему мы то холод, то жара…

— Объясните теперь нам вахтеры, почему я на ней так сдвинут…

Пританцовывая на сидении, наблюдала за очень счастливым Гордеевым. Теперь все будет по-другому. Иначе и быть не может. Только вместе. С последними нотами мы синхронно рассмеялись. «Судьба» вспомнила я слова Маринки. Хотелось бы в это верить.

— Ты во сколько завтра в институт идешь? — спросил Потрошитель пока мы ехали в лифте.

— В девять начало. — я поморщилась. Не люблю ранние пары. Как и все студенты, правда ведь? Но по учебе я соскучилась, это точно. Да и так долго я не отсутствовала ни разу за все четыре года.

— Отоспись, я вызову такси.

— Злата. — предупреждающе посмотрел на меня.

— Дима. — послала ему нежный взгляд.

Мы бы и дальше препирались, если бы лифт не приехал на мой этаж. Родители были на работе, соответственно дома кроме нас никого не было.