(не)твоя дочь

Неужели меня вырубило?

Боже, а как же Алиса?

Она все это время была одна? Или Воронцов остался у нас дома?

Он возвращается с кружкой и тремя пузырьками лекарств.

– Выпей пока это. После решим, что делать дальше, – протягивает мне детский сироп.

В инструкции я нахожу дозировку, дрожащей рукой отмеряю норму и запиваю горячей водой.

На языке растекается горько-клубничный вкус.

– Все хорошо, заяц. Не переживай. Маме скоро станет легче."

"– А папа кушать приготовил! Там все вкусное! – оживает Алиса, переводя взгляд на отца. – Мы тебя ждали. Когда ты проснешься. Пойдем, пока горячее?

Я бы и рада, но, боюсь, слабость и озноб ближайшие полчаса меня не отпустят.

– Попозже. Идите без меня, – улыбаюсь криво.

Смотрю умоляюще на Дениса, чтобы он позаботился и накормил дочь. И, кажется, он понимает.

Воронцов уводит Алису на кухню, но уже спустя пять минут возвращается обратно.

Приносит чашку с горячим чаем, оставляет ее на тумбочке и садится напротив, многозначительно глядя на меня.

– Ты так и не уходил после обеда? – задаю глупый вопрос, прекрасно понимая, что если бы он ушел, то назад бы без моей помощи не смог войти. А я все это время спала.

– Нет. Ты уснула. Алису я тоже спать положил чуть позже. К тому же у нее могла подняться температура, а будить тебя не хотелось, – уставшим голосом констатирует он.

– А как она себя чувствовала?

– Вроде хорошо. Но ты же знаешь, что во время болезни в любой момент может стать хуже? Поэтому я решил побыть тут. По крайней мере, до тех пор, пока ты не проснешься. Не оставлю же я ее одну?!

– У тебя ведь были важные дела? – возражаю робко.

Тянусь за согревающим напитком, выпутываясь из одеяла.

– И что? – Он так спокойно жмет плечами, словно речь идет не о бизнесе, а о простых посиделках с друзьями, которые запросто можно отложить на следующие выходные. – По-твоему, деньги важнее здоровья?

Я отвожу взгляд. Делаю маленький глоток чая, ощущая приятную кислинку лимона.

Привыкшая к другому отношению, к другой реальности, я не знаю, как вести себя в подобной ситуации. Благодарить?

Расшаркиваться?

Кланяться?

В конце концов, Алиса – его ребенок и, раз он появился в нашей жизни и выразил желание участвовать в ней, это как минимум нормально. Так и должно быть. Но все это время у меня перед глазами был другой пример. И в сравнении с ним Воронцов выглядит чуть ли не рыцарем в сияющих доспехах.

– Спасибо, – все-таки не удерживаюсь от благодарности.

– За что?

– Хотя бы за чай.

– Это мелочи. На кухне ждет ужин. Готовил, правда, не я. Заказал из ресторана. Так вкусно у меня не получится. Как полегчает – поешь.

– Ты уже уходишь? – истолковываю по-своему его последнюю фразу.

Внутри все ухает вниз. Сердце испуганно начинает колотиться о ребра от одной только мысли, что он оденется и исчезнет.