(не)твоя дочь

– Папа, маме плохо!

Глава 22

Я просыпаюсь не от звуков извне, не оттого, что кто-то трясет меня за плечо, и даже не от знакомых голосов рядом, а от жуткого, пробирающего до костей холода. Озноб бьет так, что сводит скулы. Кажется, что в комнате минусовая температура, а стоит открыть рот – пойдет пар.

Я кутаюсь плотнее в тонкое одеяло, но, кажется, становится только хуже. Тело деревенеет, отказывается слушаться. Я накрываюсь с головой, пытаясь понять, что происходит.

Где я?

Кто я?

Что я?

И далее по списку.

Всхлип дочери вспышкой возвращает в реальность, а голос Дениса помогает вспомнить цепочку последних событий. Я все еще нахожусь в пограничном состоянии, гоняя в голове остатки мутного сна, но уже могу внятно соображать.

Шаркающие шаги заставляют вынырнуть из-под одеяла, присесть на кровати, а яркий свет, внезапно загорающийся в комнате, зажмурить глаза.

На лоб опускается широкая мужская ладонь, обжигая нереальным холодом и временно загораживая лампочку.

– Черт, да ты вся горишь! – слышу встревоженный тон Воронцова.

– Пить хочу, – шепчу пересохшими губами. – Во-воды, – буквально стучу зубами от очередной толпы ледяных липких мурашек по телу.

– Сейчас. Где у тебя аптечка? Там есть жаропонижающее? – осведомляется командным тоном.

– Д-детское только. Сироп. На кухне. На самой верхней полке. В подвеске, – бросаю рваными фразами.

Тяжелый воздух не втягивается в легкие и не выталкивается наружу, напряженной пружиной концентрируясь в груди.

Воронцов застывает, оценивая мое состояние. Сканирует несколько секунд взглядом, качает головой и констатирует:

– Это не дело. Надо вызывать скорую. Или врача.

– Не надо, – останавливаю его, сглатывая вязкую слюну и пытаясь унять дрожь. – Это сейчас пройдет.

– Что пройдет, Яна? Ты себя со стороны видела?

– У меня просто поднялась температура, – настаиваю на своем. – Заразилась от Алисы. Это не страшно. Максимум пару дней. Отлежусь, и полегчает. Принеси лучше воды.

– Мамочка, тебе больно? – закусывает губы Алиса, стоящая в стороне.

Она смотрит испуганным взглядом в мою сторону, но подходить боится.

Я редко болею, чтобы вот так: с температурой, головной болью и, судя по времени суток, выпадением из реальности. Поэтому мой внешний вид явно пугает малышку.

Закутавшись в одеяло, я тихонько раскачиваюсь, сидя на кровати. Пытаюсь согреться, хоть и понимаю, что без жаропонижающего это бесполезно.

В памяти обрывками проносится утро, приезд Воронцова, совместный обед, а дальше провал. Я помню, как пришла к Алисе в зал, когда она смотрела мультики, помню, как раскалывалась голова и хотелось спать. Это было еще днем. А сейчас, судя по темноте за окном, уже ночь.