(не)твой

Глупый, упрямый мой мальчик, ну почему ты не хочешь слышать меня… — Прошу, просто пойми! Я разберусь с этим сама, обещай, что ты не будешь лезть в это!

— Крох, как ты себе это представляешь? — Антон психует. Отталкивается от меня, начинает подбирать одежду с пола, разбросанную в порыве страсти, и натягивать на себя. Уходить собрался? На самом деле, вспыльчивость, это единственное, что выдает в Антоне его возраст. Из-за несдержанности и неумения успокоиться и проанализировать ситуацию он снова из моего замечательного мужчины превращается в дикого мальчишку. Совру, если скажу, что кто-то из них двоих мне не нравится. — У тебя долг на плечах, из-за которого ты себе во всем отказываешь, а я буду жить счастливо, и ни на что не обращать внимание? Так, да? — он, уже полностью одетый, подлетает ко мне, все ещё обнаженной и сидящей на комоде, и говорит негромко, но очень четко: — Я, конечно, не специалист в отношениях, но, кажется, что это работает немного не так. Когда люди вместе, они и проблемы решают вместе. Или… ах да. Нет же никаких «вместе», да, Оль?

Он уходит, хлопнув дверью, а у меня даже слез нет.

Это первый раз, наверное, когда я не чувствую своей вины. Я его не отталкивала. Я не говорила, что мы не можем быть вместе. Я просто сказала, что не хочу обременять его своими сложными проблемами, потому что понимаю, что он в свои двадцать два может жить гораздо более интересную и счастливую жизнь, чем разгребание моего дерьма.

Но он видит всё иначе. И слышать меня не хочет. А возможно просто привык, что я каждый раз отдаляюсь, и невнимательно выслушал меня, думая, что я говорю старые тексты.

Я не считаю себя виноватой только сейчас, потому что за все разговоры до этого я очень себя корила, понимая, что просто издевалась над чувствами парня. Сейчас я больше издеваюсь над самой собой, если честно. Но мне почему-то не больно из-за того, что он ушел. А все потому что я знаю, что Антон умный парень. Он обдумает все мои слова, все поймет правильно, и тогда мы сможем с ним нормально поговорить. Только вот… Ревнивый сын, долг и надоедливый бывший все равно никуда не денутся. К сожалению.

И действительно к сожалению. Потому что когда через пару часов в дверь звонят и я бегу открывать с улыбкой, надеясь увидеть Антона, улыбка с лица падает, когда вместо желанного Ковалёва я вижу совершенно нежеланного Давыдова.

Он стоит с букетом этих жутко противных пионов, на которые у меня все ещё аллергия, и я усмехаюсь, понимая, что за семь лет, что мы знакомы, он этого не запомнил. Антон за месяц выучил, какой кофе я пью, и я частенько обнаруживаю у себя стаканчик любимого американо на рабочем столе.

— Что? — я раздосадованна тем, что увидела не того, кого хотелось бы, поэтому даже делать вид милого общения мне не хочется.