(не)твой

Я же… Я же просто девушка, мне всего двадцать шесть, но такой кавардак вокруг, как будто я уже целую жизнь прожила и проблемы всю эту жизнь только копила, чтобы к старости начать разбираться с ними.

Мне больно и обидно до слез, которые я во время близости с Антоном сдержать не могу, потому что внутри все на части рвется от понимания, что нам скорее всего не быть вместе.

А мне так хочется быть любимой. И он мне это ощущение даёт с головой, окунает в него, как в колодец, и топит там, а я захлебываюсь, блин, с удовольствием! Но сопротивляться приходится, приходится выныривать и воздух ртом хватать, потому что если утону там — уже не выплыву, а камни мои, которые из жизни выбросить нужно, сверху попадают и всю спину переломают.

Мне необходимо вынырнуть. И все камни разобрать. А потом, если я буду ещё нужна…

Пока я снова не могу отключить голову и перестать думать, даже сидя голой на комоде в собственной прихожей, Антон греет меня в объятиях и мягко целует плечо, посылая по телу мурашки.

Он такой… не знаю. Он как будто ненастоящий. Таких не бывает, он слишком хороший. Не уходит от меня, хотя я саму себя уже бы давно послала, помогает, признается в любви… Он как тот самый принц, которого каждая девочка, и я в том числе, рисуют в мыслях и мечтают встретить в настоящей жизни. Чтобы как за каменной стеной и все такое...

И с ним на самом деле так. Почему-то рядом с ним ничего не страшно, я буквально от всех проблем отключаюсь, когда Антон рядом. Даже не знаю, хорошо ли это.

— Крох, — тихонько и хрипло шепчет Антон, не переставая целовать мою кожу. И я не отстаю. Укладываю голову ему на плечо и вожу ноготками по спине, мурашки чувствую, нравится ему, — познакомь меня с сыном.

Говорит, и я застываю. Боже… Я даже не могу себе представить, как это будет выглядеть. Я на самом деле даже мысленно предположить не могу, как отреагирует Матвей. Да и вообще… это неожиданно. Его действительно ничего не пугает, даже наличие у меня ребенка, хотя он сам еще… молодой.

— Антош…

— Почему снова нет? — он напрягается и выпрямляется, начинает злиться, его очень напрягают эти разговоры. Но я не собираюсь говорить ему, что нам не по пути или что-то в этом духе. Я лучше просто расскажу правду.

— Я не отказываю тебе сейчас, не злись, пожалуйста, — тянусь к нему и оставляю поцелуй на подбородке, — я просто хочу тебе ещё раз сказать, что я просто не могу взять и переложить все мои проблемы на твои плечи.

— Ребенок — это не проблема, Оль.

— Я не говорю сейчас о Матвее, хотя его поведение и восприятие меня волнует в первую очередь, — поглаживаю его по плечам и груди, он горячий, как солнце. — Я говорю о других проблемах, от которых, к сожалению, я не могу сбежать.

— Так расскажи! — он взрывается. Характер у него… Не лучше, чем у Матвея.