(не)твой

— Конечно, я для этого и приехал, — она не говорит больше, заходит в подъезд, идёт на третий этаж, открывает дверь справа, а я просто всю дорогу пялюсь на неё, как кретин какой-то, взгляд оторвать не могу. Ведьма, ну точно, приворожила меня, или как там это называется, я поэтому такой помешанный стал!

Оля открывает дверь, и… встаёт в проходе, оставляя меня в подъезде.

— Спасибо, что помог, — снова грустно говорит и тянет руки, намекая на то, чтобы я отдал пакеты. Да сейчас, уже бегу.

— Тяжёлые, давай занесу, — я не собираюсь уходить, она реально не понимает? Мне нужно поговорить, и без разговора я не уйду, но и в подъезде разговаривать мне тоже не хочется.

— Я справлюсь, — у неё в глазах грусть, а на губах улыбка, я опять не понимаю, что с ней, но крышу срывает от этой невинности просто жесть как. Иду прямо на нее, не собираясь останавливаться, захожу в квартиру, ставлю пакеты на пол, закрываю дверь и снимаю обувь. Продолжаю идти на Олю. Наступаю, а она спокойно отходит назад, как кошечка мягко ступает, и чуть громче вздыхает, когда я прижимаю её к какому-то комоду, не давая больше никуда отступить.

— Справилась? — спрашиваю, не сумев сдержать улыбку. Не могу я, точно умом тронулся.

— Отнеси пакеты на кухню, пожалуйста, — шепчет зараза, а в глазах пламя какое-то пляшет. Что задумала, не знаю, но вряд ли сбежит из своей же квартиры, поэтому отхожу от нее, беру пакеты, и иду по небольшому коридору, в конце которого и располагается кухня.

В крови странное предвкушение чего-то, иду, затаив дыхание, и дохну, когда возвращаюсь обратно. Оля все в той же прихожей, только обуви на ней нет, и… и сарафана, чтоб его, тоже.

Я сдохну сейчас и сгорю заживо, труп потом не найдет никто, но это чистой воды безумие.

Я подлетаю за секунду, если не быстрее, хватаю на руки Кроху и усаживаю на какой-то комод, полку, я не собираюсь понимать сейчас.

Я голодный. У меня зубы сводит от желания, ширинка лопается нахер от давления и от взгляда этого Оли невинного.

Не понимаю вообще, куда целую, просто летаю губами по коже, пока она с меня трясущимися ледяными пальчиками футболку стягивает и что-то шепчет тихое, я даже разобрать не могу, что.

Горячая, красивая, бля, невероятная просто. Я то ли думаю об этом, то ли вслух говорю, не понимаю вообще ни черта, действую на инстинктах, голова не работает, спасает только мышечная память.

Меня от нее отключает просто, я как будто на электрическом стуле сижу, ток в каждую клеточку проникает. Крышу срывает ураганом, я что-то делаю, но не понимаю что, сжимаю, трогаю, целую, кусаю, снимаю что-то, с неё, с себя, голова кругом.

— Антош, Антош, — шепчет Оля, вдруг вырывая меня из этого омута. Хватает лицо в ладошки, а в глазах слёзы. Что такое… Я что-то не так сделал? Торможу.