Нет жалости во мне

Я ее убил, понимаешь. Вот этой самой рукой убил!.. Она думает, что ее разыграли... Да, Касатон ее разыграл, но я-то не знал, что ствол пустой. Я думал, что реально убью ее. Нажал на спуск, и – пшик... Она живая, но для меня она умерла... Хотя нет, это я умер. И для нее, и для всех... Ты вот Игорька ищешь. А ты меня должен искать. Потому что я ничем не лучше его... Да, Эрик, да, я такой же киллер, как и он. Знаешь, сколько я народу положил?.. Не знаешь. И не надо знать. Я на пожизненный не хочу. Эпизод тебе один открою, ну, чтобы всего пятнашку особого дали...

Алик сидел, опустив голову, и немигающим взглядом смотрел в тарелку под носом – как будто по ней была размазана его судьба.

– У тебя все дома? – как у чокнутого, спросил у него Эрик.

– Думаешь, свихнулся? – горько усмехнулся Алик. – Нет, я правду говорю... Куча трупов на мне...

– И ты в этом признаешься?

Как охотник реагирует на случайно подставившуюся дичь, так и Эрика будоражили незапланированные признания преступников. Колешь бандита на разбой, а он выкладывает на блюдечко труп. Но сейчас он не чувствовал охотничьего азарта. Может, Алик и его клиент. Но ведь это Алик!

– Да, признаюсь!

– Зачем?

– А затем, что на душе тяжко... Места себе не нахожу, маюсь.

– А в тюрьме что, легче будет?

– А в тюрьме я сам буду маяться. А душа свободной будет...

– Но тех, кого убил, этим не вернешь.

– Да мне все равно. Думаешь, мне людей жалко? Нет, не жалко. Не люблю я людей. Никого не люблю... И себя тоже не люблю...

– А убивал кого?

– Ну, Касатон на кого покажет...

– На Касатона работал?

– На какого Касатона? – встрепенулся Алик. – Не знаю никакого Касатона... Ты меня за жабры бери, а его не трогай... У меня родители в Петрополе, у меня Катька... Сашка опять же. Она хоть и сука, но своя... родная. Может, у нее с Касатоном опять наладится. Он ей роль в кино обещал, а она этим только и жила... Нет, не впутывай в это дело Касатона. Я только за себя одного буду отвечать... Ну, чего смотришь на меня, как новые ворота на барана?.. Давай открывай свои ворота, пить будем!

Алик наполнил его бокал и легонько щелкнул по нему пальцем.

Эрику вдруг захотелось напиться до чертиков. Он, конечно, знал, что Алик не святой, но чтобы настолько увязнуть в преступном дерьме... Хоть раскаивается, и то хорошо...

– Ну, будем! – чокнувшись, пожелал он.

А может, Алик прозреет и поймет, какую глупость сотворил. Возьмет ствол и пристрелит его как собаку... Может, лучше не стоит пить? А то ведь и момент прозевать можно...

Но выпил Эрик до дна и тут же ощутил, как хмель мутной и вязкой волной омыл сознание.

– Что будем? – мотнул головой Алик. – Не хочу я быть... Вообще ничего не хочу...

– Тебе в церковь надо, говорят, помогает. А еще лучше монахом стать...

– Зачем?

– Ну, покаянные молитвы там, послушание, говорят, что этим грехи прощаются...