Нет жалости во мне

 – О том, что Сашка по кочкам скачет?.. Так не скачет она. Так, бегает иногда к своему козлу. Альберт его зовут, ее первый мужчина. Он ее еще до меня женщиной сделал. Она с ним в девяносто первом здесь, в Москве, крутила, а он на ее подруге женился... Точно как у нас, в Петрополе. С Вальком дружила, а мне дала... Я себя такой скотиной тогда чувствовал. Валек в больнице, а я Сашку запрягаю... Да я и сейчас скотина... Давай, брат, за Валька дернем! Пусть земля ему там пухом.

Наливал он помногу. Эрик и трети от первого раза не осилил, но Алик этого как будто не заметил. Как будто сам с собой пил, поэтому только за своим бокалом и следил.

Он снова выпил до дна. Взгляд его пьяно замер в одной точке где-то за спиной Эрика.

– Теперь вот Альберт ей заряжает. А мне по барабану!

– Почему?

– Да потому что обрыдло все. И она обрыдла, и вся эта хреновая жизнь... А потом, я же с ней не сплю... Катьке обещание дал, что не буду с ней спать... Прикинь, да, и сама Катька тоже обрыдла, а вот обещание дал и держу... Сколько мы в Москве – и я Сашку ни разу... Вот ее и понесло к Альбертику... Коза, блин... Ну что, еще по одной? За самых красивых, добрых и милых, за нас, мужиков!

Алик снова до дна осушил свой бокал. И поставил его на стол с такой силой, что он лопнул в руке. Стекло поранило пальцы, из порезов выступила кровь, но ему хоть бы хны.

– Да какие мы, к черту, милые?.. Не знаю, как ты, но мне от себя тошно...

Эрик подал ему салфетку, и он сжал ее пораненной ладонью. Дождался, когда она пропитается кровью, и провел ею по предплечью до самого локтя.

– Знаешь, что это значит? – агрессивно спросил он.

– Нет.

– Узнаешь... Ты же у нас по заказным работаешь, да?

– Работаю.

– Игорька ловишь... А откуда узнал, что он сюда может нагрянуть?

– Катя твоя сказала. Я в Петрополе был, там Игорька искал, к ней заглянул, она все мне рассказала. Только адрес твой в газете брать пришлось...

– Сказал бы я, что с этой газетой надо сделать... Значит, у Катьки был... Как она? К тебе не приставала? – скривил губы Алик.

– Нет, – удивленно посмотрел на него Эрик.

– А то она у меня такая, любит по мужикам... Пока я зону топтал, ее саму топтали. Но я не в претензии. Передок у нее всегда слабым был...

– Не знаю. Она даже не намекала... Тебя она очень любит.

– Любит... Проблема в том, что я ее не люблю... Уважаю, да, но не люблю... Понимаешь, брат, никого я в этой жизни не люблю. И никогда не любил... И не хочу уже любить... Мне всего тридцать лет, а я чувствую, что жизнь закончилась... Потому что не должен я жить на этой земле...

Алик снова потянулся к бутылке, но Эрик перехватил его руку:

– Давай пропустим.

– Ты думаешь, я нажрался и пургу несу? Нет, я сам в этой пурге по самое не хочу... Думаешь, почему я с Сашкой не сплю?

– Из-за Катьки?"

"– Если бы только это... Я с покойницами не сплю, понял! А она – покойница!..