Нет жалости во мне

А все равно до сих пор нет-нет да щипнет совесть по струнам души, и такой тогда тоскливый звон...

– Это я тебя слушаю, мой дорогой! – Вадик поставил локоть на стол, уложил подбородок на ладонь.

Он ждал продолжения, а глаза слипаются. Двое суток уже на ногах. Убийство депутата Законодательного собрания Московской областной думы – дело громкое и серьезное. Не можешь найти киллера, тужься, пока не родишь и не выложишь яблочком на тарелочку. Хорошо, камера наружного наблюдения вдруг нашлась. И личность киллера почти установлена. Почти... Вдруг это не Игорек?

– Он уже тогда киллером был. Валька двумя выстрелами оформил, чисто классика – основной, контрольный. И ствол с глушителем у него был...

– Когда это – тогда?

– Одиннадцать... Да нет, уже почти двенадцать лет назад. Мне тогда восемнадцать было, повестка в армию почти в кармане... почти... В общем, Игорек уже двенадцать лет гуляет на свободе.

– Может, сидел?

– Может, и сидел.

– Ничего про него не знаешь?

– Кое-что знаю.

– Что?"

"– Глухарей у нас много, может, что-то его рук дело... А если серьезно, он у нас в Петрополе бандитствовал. Кодлу их к чертям собачьим разогнали – одних убили, другие в бегах. Слышал я, кое-кто в Москву подался...

– Что за братва?

– В Петрополе они были черняховскими, у нас, в Москве, видимо, петропольские. Но я о таких не слышал...

– Значит, не было таких... Курганские были, так про них все знают.

– Потому что шума много наделали, потому и знают... А эти, возможно, тихо работают. И по ме-лочи...

– Ничего себе мелочь – целый депутат!

– Вот потому и засветился Игорек, что не мелочь... А может, это и не он вовсе...

– Он или не он, а попотеть нам с ним придется...

Вечером того же дня Эрик сделал запрос в Петропольский ГУВД, а утром следующего – вылетел в родной город. Начальство его чуть ли не на пинках выгнало, уж очень их заинтересовала информация об Игорьке.

Последний раз в Петрополе он был года три назад, и то на недельку заскочил, мать повидать. И сейчас он должен был заехать к ней: ни к чему гостиницу снимать, если есть место в отчем доме. Мать будет рада... Но не хотелось Эрику ехать к ней. И все из-за Алика. Скоро два года будет, как тот освободился. Вряд ли зона смягчила его сердце и сровняла характер, наверняка наоборот. К тому же он мог узнать, где служит Эрик. Словом, не хотел бы он встретить его во дворе старого дома, выслушать его уколы и насмешки. Ему было бы все равно, если бы совесть не подтопляла глубины души, а так...

Эрик не торопился и прямо из аэропорта отправился в прокуратуру Центрального района, а ныне округа, в архивах которого должно было храниться дело Алика. Дежурный офицер, узнав, по какому делу прибыл Эрик, препроводил его к заместителю прокурора.

Это был седовласый, но моложаво выглядевший мужчина в форме подполковника юстиции.