Нет жалости во мне

– Да вот! – Алик держал в руке пятнадцать тысячных купюр, но Енисееву их не протягивал.

Он ждал, когда тот сам пригнется и просунет в салон руку. И когда это случилось, отточенным движением выдернул из ниши под сиденьями пистолет и наставил его на жертву.

– Дернешься, башку прострелю!

Пока мужик приходил в себя, к нему сзади зашел Митроха. Резкий и быстрый удар кастетом по затылку, и Енисеев уже без сознания.

Непросто было удержать на весу его тяжелую тушу, но Алик в паре с Митрохой сделали это и еще оттащили немного назад, чтобы втолкнуть в салон на заднее сиденье. Дальше к делу подключился Ильяс – распахнул изнутри заднюю дверцу, схватил жертву за грудки, втянул в салон. После чего вышел из машины, пересел в «БМВ» и повел его вслед за «семеркой».

Ехать долго не пришлось. Сразу за промзоной начинался лес, в глубины которого вела не самая убитая дорога. Вот здесь уже свидетели точно были бы лишними. Но здесь их и не могло быть. Не зря же Алик выбрал это место.

Могила для жертвы была готова заранее. Илья и Митроха постарались. Им же придется и зарыть яму, после того как Алик наполнит ее свежей мертвечинкой.

К тому времени, как Енисеева вытащили из машины, он уже пришел в себя, но лишь частично. Полное прозрение случилось, когда его швырнули в яму.

– Эй, пацаны, вы чего! – в паническом ужасе заорал он оттуда. – Вы что, из-за машины? Так вы мне скажите, я вам живых денег дам. Сто тысяч баксов! Вот прямо сейчас ко мне поедем, и получите!

– А унесем? – ухмыльнулся Алик, накручивая на ствол глушитель.

– Не, ну я серьезно!

– Я тоже.

Яма глубокая – два метра, как и положено. Жертве отсюда ни за что не выбраться. И место глухое, ни одна живая душа не объявится. А еще такая идиллия вокруг – хвойный воздух, притихшие в безветрии деревья, мягкая трава под ногами, где-то недалеко заливается соловей под барабанный бой дятла, и мошкара в рот не лезет. Так хорошо, что и уходить не хочется... Словом, Алик не торопился.

– Ну, может, договоримся? – взывал с колен Енисеев.

– Не-а, не договоримся. Машина твоя здесь ни при чем. Заказали тебя, мужик.

– Кто?

– Да какая тебе разница?

Алик взвел курок, не спеша наставил ствол на жертву.

– Касатон, да? – взвыл в отчаянии Енисеев.

– Даже не знаю, кто это такой, – на всякий случай соврал Алик.

– Не знаешь? Правильно, ты пешка, потому и не знаешь!.. А я из тебя человека сделаю! Деньги такие получать будешь, что и не снилось...

– А если приснится, то не проснусь... Не лепи горбатого, мужик. Лучше с жизнью простись. Могу минуту дать, чтобы помолился. Я сегодня добрый.

Алик насмешливо глянул на Ильяса, перевел взгляд на Митроху. Оба дружно закивали. Дескать, пусть помолится, а они пока дух переведут. Неохота им было прямо сейчас браться за лопаты.

– Ну, может, одумаетесь, пацаны! – не унимался Енисеев.