Спору нет!

– А дед Ваня, узнав об этом, решил вернуть хату настоящим владельцам? Я так понимаю, квартиру дали Тарантулю, а не деду Ване?

– Иван с Танькой через девять лет только познакомились и поженились. И опять та же ситуация. Вдовец с годовалой дочерью. Но Танька такого жениха не упустила. Мигом охомутала. И для девочки стала настоящей матерью…

– Карму отрабатывала, – хмыкнул Цесаркин, прекрасно зная, что баба Таня воспитала его мать как родную дочь.

– Можно и так сказать, – криво улыбнувшись, согласилась Варвара и, глянув на часы, велела: – Поздно уже, Денька. Поезжай домой.

Денис покорно встал и побрел в прихожую, но,когда потянулся к бабе Варе с прощальным поцелуем, она обхватила его шею руками и зашептала, словно решила поведать самый большой секрет:

– Береги Нину, Денечка! Береги!

Денис едва коснулся бабкиной щеки и ляпнул сдуру:

– Я хотел уголовное дело Петра Петровича запросить, но теперь, пожалуй, не стану людей беспокоить.

В глазах старухи колыхнулось беспокойство.

– Это их жизнь! –вскрикнула она. – Никто из ныне живущих не вправе судить то поколение. Они пережили много чего, что вам и в кошмарном сне не привидится. Вот и нечего туда лезть!

Цесаркин оторопел от такой отповеди и, спускаясь в лифте, задумался.

«Почему же Варвара так испугалась? Что там еще кроется кроме махинаций с валютой?» – сам у себя осведомился Денис и, решив во что бы то ни стало раздобыть в архиве нужный документ, позвонил отцу.

По дороге на Московскую Денис почувствовал странное беспокойство. То ли от резкого выпада бабы Вари, еле сдержавшей слезы, то ли из-за отключенного отцом телефона.

«Где же тебя носит, старый бродяга?» – крякнул про себя Цесаркин, заезжая во двор, где прямо по середине, словно памятник неубиенному поэту, торчал черный Рэндж. Пришлось звонить Нине и просить передать трубку гению современной словесности.

– Да, – недовольно рыкнул Ломакин, не утруждая себя элементарной вежливостью.

– Слышь, поэт Кукушкин, – небрежно бросил Денис. – Выйди, переставь свой унитаз. Весь двор перегородил.

– Ща, – отрезал Нинин бывший и нажал на кнопку отбоя.

Денис, припарковавшись невдалеке от беседки, только направился к дому, когда подъездная дверь распахнулась и во двор вылетела Герда и со всех лап бросилась к хозяину. Следом лениво вразвалочку вышел Ломакин: в сандалиях на босу ногу, в широких спортивных штанах и такой же майке. Из-за распущенных кучерявых волос он напомнил Цесаркину пожилую тетку с растрепанной химией. А Герда, подлетев поближе, стала носиться кругами вокруг Дениса, норовя задеть ногу хозяина и слегка обтерев крепкой спиной офисные брюки.

– Пойдем, красавица. – Денис, присев на корточки, огладил грациозную лобастую морду, потрепал за ушами. Герда на радостях потянулась к нему, чуть не сбив с ног.