Это несерьёзно

— Это «Черные звезды»? — спрашиваю полушепотом.

— Выпей шампанского и отдохни, чтобы я не чувствовал вину, что ты несчастна.

— Я рада, что ты меня взял с собой. Мне… не хочется с тобой сейчас расставаться. После этого марафона. Ты мне… очень нужен. Чтобы просто был рядом. Я немного в смятении. Но ты работай. Просто видеть тебя — уже достаточно.

Демьян целует меня и возвращается в свое кресло, мажет взглядом по экрану. Откидывается на спинку и закрывает глаза. Думает, беззвучно шевелит ртом.

Его рубашка, к сожалению, не скрывает засосы, которые я по небрежности оставила. Губы еще сильнее припухли, будто ему в них что-то вкололи. Эти губы прижимались ко всем моим местам. Как и язык. Я… все еще не могу осознать, что почти сутки кувыркалась в постели с лучшим другом. И кажется, это взаимно, судя по тому, что он таскает меня за собой и отпаивает шампанским.

Делаю большой глоток и озираюсь по сторонам — вау. Баженова везут на бешеной скорости в шикарном самолете. Он, наверное, снова не запомнит цвет сидений, и я делаю это для него — белые.

Прилетаем через пару часов. Черный внедорожник уже ждет, и едва мы забираемся внутрь, стартует с места. Не покидает странное ощущение, что мы перенеслись в мир Джеймса Бонда. Всю дорогу я напрягаюсь, опасаясь, что по нам начнут палить из всех орудий! Этого, к счастью, не происходит.

Самое страшное — это мрачный взгляд Алекса Равского. Лидер «СоларЭнерджи» с еще несколькими инженерами встречает у входа в серверную. Силится мне вежливо улыбнуться, но я не обижаюсь — не до любезностей.

Мы на территории, которую охраняет ФСБ. Что будет, если у Демьяна и NST не получится отбиться?

Что будет, если они узнают каким-то образом, что его репутация замарана работой на «Черных звезд»? Его вообще отсюда выпустят? Концентрация эфэсбэшников на квадратный метр зашкаливает.

Как Марк умудрился это все раскопать?

Охрана провожает в кабинет на первом этаже, угощает кофе и оставляет одну, после чего я погружаюсь в бесконечное ожидание неизвестности.

У дальней стены замечаю небольшой неудобный диванчик, на который сначала присаживаюсь и на котором получасом позднее вырубаюсь замертво. Слишком изматывающими выдались сутки, не осталось сил волноваться.

Будят голоса. В полудреме я улавливаю напряжение, безрадостные смешки и лишь потом — смысл самих слов.

— Во время штурма техника не должна пострадать, это важно, — произносит Демьян. — Звезды будут пытаться все уничтожить, облить кислотой, сжечь… Они, блядь, будут металл жрать, чтобы диски не попали в наши руки.

— Возьмут со спецэффектами, Мельников мне поклялся, — отвечает Равский. — Если хочешь, сам иди, — усмехается. — Наденем на тебя балаклаву. Больше ничего обещать не могу.

— Да понимаю.