Это несерьёзно

На месте живота впалая яма, я не помню, когда ела в последний раз — от этой мысли желудок сводит голодным спазмом. До этого мне не хотелось. Мы десять раз планировали заказать пиццу. Было некогда позвонить в пиццерию.

Осторожно присаживаюсь.

— Хочешь пить? — спрашивает Демьян хрипло.

Киваю, забыв о том, что в темноте он не может видеть. Демьян приподнимается и прижимается губами к моему животу, затем ниже. Целует, ведет языком. От этого движения расползается тепло. Я чуть раздвигаю ноги, улыбаясь.

— Умираю от жажды, — шепчу.

Он медлит секунду, словно собираясь с силами, и рывком поднимается. Включает свет в коридоре. Я любуюсь на его упругий голый зад, сверкнувший в дверном проеме, и усмехаюсь. Дышу быстро, ошалело, счастливо.

— Зажмурься, — просит Демьян через пару минут.

Слушаюсь, после чего свет в комнате включается. С непривычки ослепляет так, что глаза слезятся. Демьян присаживается рядом, наклоняется и касается моих губ в медленном, тягучем поцелуе.

Его губы влажные и прохладные. Он уже напился воды. Почувствовав влагу, я тянусь, как умирающий от жажды путник к оазису, и беспомощно собираю крохи воды и долгожданной прохлады с его губ. Демьян улыбается. Я тоже, потом открываю глаза и принимаю стакан с водой и льдом. Выпиваю залпом.

Он поднимается и уходит за новой порцией, а я снова любуюсь на его крепкий зад, широкую спину, волосатые ноги и улыбаюсь. Приятная истома растекается по телу. Дышу полной грудью. Понятия не имею, что ждет дальше, но я должна была это пережить. Это… слишком потрясающе, чтобы прожить жизнь и ни разу не почувствовать.

Мы занимались любовью целый божий день. Безумие. Просто безумие. Кто так делает? Будто с ума сошли. Трахались, обнимались, слушали музыку, болтали о сексе и снова трахались.

После второго стакана холодной воды начинаю оживать. Демьян берет телефон, читает что-то важное, хмурится. Я беззастенчиво пялюсь, изучая его тело. Он будто тоже похудел за этот день, вымотался. Током ударяет от воспоминаний, как он брал меня. Снова и снова. Как смотрел в глаза. Как я его чувствовала.

Нам, конечно, не следовало пробовать так много в первые сутки. Лучше бы растянули удовольствие, но прерваться было невозможно.

Между ног жжет, и я сжимаю колени.

У Баженова щеки розовые, его губы мною искусанные. Он доводил меня до какого-то исступления, я не специально, честное слово. На шее и груди засосы. Когда он приехал ко мне — его тело было без изъянов.

— Мне надо в офис, — выносит он приговор.

Настроение мгновенно падает в ноль. Я не готова сейчас остаться одна. Я слишком уязвима.

— Важного клиента опять дэдосят. Довольно лайтово пока, но я сам контролирую их защиту.

— Конечно, я понимаю.

— А можно? — выпаливаю, встрепенувшись.