Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Трудилась изо всех сил, и вечно не успевающая следить за хозяйством Лиза была ей благодарна. Да и встречались они нечасто – только по вечерам, и то накоротко. Вопросами Мария не досаждала, глаза не мозолила.

«Все не так страшно», – повторяла Лиза.

Елена Николаевна Лизу ревновала к нежданной гостье, а саму гостью осуждала.

– Как это так? Бросить дочь, не вспоминать о ней, а на старости лет явиться? А для чего? Разумеется, чтобы за ней ухаживали, следили за здоровьем… Ну да, дочка – врач! И что – такая «мать» имеет к этому отношение?

Лиза вяло возражала, пыталась оправдать поступок Марии, но в душе была с ней согласна.

Теперь в гости к Лизе Елена Николаевна не приходила, отказывалась. Не скрывала, что из-за Марии.

– Не обессудь, но мне неприятно смотреть на эту женщину, – резко отвечала она. – Лучше вы ко мне. Ты и Анюта, в смысле…

Анюта с новым членом семьи тоже в итоге смирилась.

Жила бабушка Маша в своей комнате, вернее – в бывшей соседской, и Анюту не доставала. Новая бабушка оказалась невредной.

А еще с ее приездом отменилась пятидневка. Бабушка забирала Анюту из сада рано – раньше всех. Это было событием: мама всегда опаздывала, и уставшие воспитатели срывали на ней все зло.

Из сада шли медленно – как говорила бабушка, «с чувством, толком и расстановкой», заходя по дороге в магазины и отдыхая на лавочках. Аня видела, что идти бабушке тяжело: во-первых, она старенькая, а во-вторых, с больными ногами.

Ноги и вправду были ужасными – толстыми, опухшими, в веревках синих выпуклых вен: бабушка «потеряла их в командировке». Еще бабушка называла вещи по-своему, незнакомо. Ну, например, городские булочки за семь копеек – те, что с хрустящим зажаренным гребешком, – бабушка называла «французскими».

– Ба! Ну какие они французские? Они что, из Франции?

– Из Франции, – строго отвечала бабушка. – Не в том смысле, что их привозят из Франции. А в том, что их своровали.

– Как своровали? – пугалась Аня. – Своровали и привезли?

– Да нет! – раздражалась бабушка. – Конечно, нет! Аня, какая же ты бестолковая!

– Это ты бестолковая, – обижалась внучка. – Не можешь объяснить, вот и злишься!

И, вырвав свою руку из бабушкиной, гордо шагала вперед.

Но мирились они быстро: как только на горизонте появлялся киоск с мороженым. Но мороженое покупалось только в теплую погоду – и, как Анюта ни уговаривала, как ни просила, как ни объясняла – что «мама покупала всегда, даже в морозы, потому что это закалка!», бабушка не соглашалась.

«Упрямая как ослиха, – думала Аня. – Гулять с ней нормально, но не так, как с мамой. И сравнивать нечего».

Конфеты покупали по сто грамм. Сто грамм «Мишек», сто грамм «Трюфелей», сто грамм «Грильяжа».

– Всего понемножку, – говорила бабушка. – Зато разных и хороших, настоящих. Конфет, а не насмешку.