Я - ваши неприятности

— Значит, кто-то другой. Я ведь не знала, что это не ты.

— Но теперь-то ты знаешь!

— У меня есть сомнения. Юрик тяжко вздохнул:

— Я что, сказал непонятно? Хорошо, повторяю: я разберусь. Все?

Я держала Юрика под руку, он чувствовал себя как-то неуверенно. Прогуливаться по улице было ему в диковинку, он томился.

— Ты действительно с женой развелся? — спросила я.

— С ума сойти… почему люди разводятся? Она меня достала.

— Я думаю, ты был не очень хорошим мужем. Впрочем, хороший муж — это редкость. Моя мама говорит: не стоит привередничать. Надо иметь терпение, и тогда в конце концов из любого может выйти что-нибудь путное. — Я передохнула немного, и ласково посмотрела на Юрика. Тот выглядел слегка утомленным. Почему-то мужчины считают, что все красивые женщины непременно дуры. Я не собиралась его разубеждать.

Однако две бурные сцены подряд изрядно меня вымотали. Следовало передохнуть.

— Может быть, зайдешь? — неуверенно предложила я возле дома Серафимы. — Я могла бы напоить тебя чаем.

— Как знаешь, — обиделась я и пошла к подъезду.

— А тетка дома? — поинтересовался Юрик.

— Не трудись, — фыркнула я, исчезая за дверью.

— Ну и что мне с ними делать? — спросила я тетушку. — Катков полбеды, а вот Сережа…

— Сережа? — подняла брови Серафима. — Это кто такой?

— Серафима, я чувствую себя скверно. Обман, он всегда обман, во спасение или нет…

— Купилась, — всплеснула руками тетушка. — Дура, твою мать. На что купилась? На сладкие речи и ясный взор? Ты у Вовки поспрашивай, он тебе много чего про Циркача расскажет. О его прекрасной душе… Без тебя дур на свете много, чего ж ряды пополнять?

— Его душа — его проблемы, а моя — мои. И что бы ты там ни говорила…

— Охолодись, — рявкнула Серафима. — Циркачу сладенького захотелось, вот он и выкаблучивается. А разок свозит тебя на дачку и под утро ноги об тебя вытрет. И правильно, между прочим, сделает, потому как дураков учить надо.

— Прекрати мне гадости говорить, — разозлилась я. — Ни на какую дачку я с ним не собираюсь. Глупость какая… А извиниться и эти свидания прекратить я просто обязана.

— Серьезно? — обрадовалась Серафима. — Вот так вот попросту скажешь ему: “Бывай, Серега”, он скупую слезу уронит и пойдет гонимый ветром. Ты эту публику не знаешь, а я насмотрелась за пять лет. И дур вроде тебя тоже видела… Знаешь, что он сделает? Сунет тебя в машину, да отвезет к ближайшим кустам. Хорошо, если живой отпустит. А не хочешь с располосованной физиономией оставшуюся жизнь ходить? — В этом месте тетушка тяжко вздохнула. — Ладно. Я погорячилась. Ты у нас натура артистическая, душа у тебя тонкая. Вовка прав: не тебе с бандитами тягаться. Отправляйся-ка ты в Италию.

— Какая ты, Серафима… — покачала я головой.