Чертовски неправильный парень

– СЕЙЧАС!

Я поспешила туда, куда она указывала, бросив взгляд на Ари, который свирепо смотрел на женщину с самым страшным лицом, которое я когда-либо видела.

Надеясь, что он ничего ей не сказал, я бросилась в костюмерную, где уже была разведена бурная деятельность. Через несколько мгновений я обнаружила, что надеваю едва заметный черный кружевной пеньюар, параллельно растирая кожу маслом и бронзатором. Прическа и макияж были выполнены мастерски: они превратили меня в кого-то, кого я едва узнавала. Глаза были украшены дымчатыми насыщенными тенями, а губы накрашены ярким малиновым оттенком, что резко контрастировало с макияжем smoky eyes[7]. Волосы были уложены свободными каскадными волнами, обрамлявшими лицо. Мягкие локоны рассыпались по плечам.

Пока я смотрела на отражение в зеркале, неуверенность, от которой меня отвлек шок при виде Ари здесь… с ревом вернулась."

"Зная, что больше медлить нельзя, я глубоко вздохнула и толкнула дверь гримерной, входя в студию. Как только я вошла, взгляд Ари метнулся ко мне. У него отвисла челюсть, а глаза комично расширились.

– Вау, – одними губами произнес он, прижав руку к сердцу и притворяясь, что пошатывается. Его пристальный взгляд блуждал по моему лицу, а затем он поморщился и провел рукой по своему внезапно очень возбужденному члену.

Трусы были маленькими… а он был ненормально большим… достаточно большим, чтобы проколотая головка выглядывала из-под верхней резинки, и он изо всех сил старался прикрыть ее.

Он начал что-то бормотать себе под нос, уставившись в потолок. Выглядело так, как будто он повторял «старые морщинистые яйца» снова и снова, но это, казалось, не работало.

Я подошла к площадке, где он стоял, и Ари снова перевел взгляд на меня, на лице была боль.

– Ты убиваешь меня, солнышко, – прорычал он. Ари снова начал бормотать, но на этот раз я могла его расслышать.

Он действительно повторял «старые морщинистые яйца». Я хихикнула, и все его лицо смягчилось.

– Не хочешь объяснить, что ты здесь делаешь? – спросила я, приподняв бровь.

Кто-то поблизости прочистил горло, прежде чем Ари успел ответить. Это была арт-директор Renage Элиз Мартин, всемирно известный человек в индустрии. Ее взгляд метнулся в сторону Ари и меня, опустился к «выглядывающему пирсингу» в трусах Ари, лен только начинал опадать. Слабый румянец проступил на ее щеках, свидетельствуя о неоспоримой харизме, которую излучал Ари… потому что ничто не могло так воздействовать на Элиз Мартин.

Взволнованная, но пытающаяся сохранить профессионализм, она выдавила:

– Хорошо, ребята, давайте начнем. Эта съемка займет весь день, так что давайте выложимся по максимуму.