Чертовски неправильный парень

– Ты такая чертовски красивая… и вся моя, – прошептал Ари мне на ухо, когда мы последовали за Элиз на съемочную площадку, его слова успокоили ревность, которая пробежала по спине. Собственнические нотки в его тоне были неоспоримы, и это наполнило меня пьянящей смесью желания и уверенности.

Тема съемки была более острой и называлась «Знойный бунт».

Предполагалось, что съемочная площадка будет излучать мрачную и таинственную атмосферу с элементами чрезмерно выраженной чувственности.

Фоном послужили потертые кирпичные стены, покрытые граффити, что придавало съемочной площадке атмосферу городского андеграунда. Тусклое, капризное освещение отбрасывало интригующие тени, подчеркивая напряженную атмосферу.

Вместо традиционной мебели в декорациях был использован промышленный реквизит, такой как стальные цепи, наручники в кожаном переплете и винтажные мотоциклы, что добавляло элемент необузданной сексуальности и бунтарства.

Щеки покраснели, когда я заметила, что Ари уставился на наручники, очевидно, в его голове роились неприличные мысли.

В моей тоже…

Элиз попросила принести еще масла для тела для Ари, и я сильно прикусила губу, пытаясь подавить ревность, когда нетерпеливая сотрудница бросилась к нам, неся масло так, как будто это был святой Грааль.

– Блэйк может нанести его, – твердо сказал Ари.

Элиз открыла рот, чтобы возразить, ее пристальный взгляд в замешательстве метался между нами. Казалось, она наконец поняла, что мы были… чем-то большим, чем просто знакомыми, и переубедить Ари, вероятно, стало бы безнадежным делом, поэтому она покачала головой и направилась туда, где собралась съемочная группа во главе с фотографом. Они обсуждали что-то на экранах перед ними.

Я взяла флакон у очень разочарованной сотрудницы и трясущимися руками нанесла блестящее масло на мускулистое тело Ари. Я провела руками по твердой поверхности его груди, как обычно очарованная всеми татуировками, нанесенными чернилами на кожу. У Ари снова встал, пока он смотрел на меня, как показалось, с благоговейным восхищением. Откуда-то раздался щелчок камеры, но я была слишком поглощена тем, что мы делали, чтобы разглядеть, что происходит.

– Я одержим всем, что связано с тобой, – прорычал он себе под нос, когда я провела ладонью по его прессу… просто для большей убедительности.

– И я, – ответила я, слова вырвались быстро.

Затем мы неохотно приступили к работе, и даже рядом с Ари мое самосознание начало пробиваться на поверхность безжалостным зверем. Растущее разочарование Элиз и фотографа только усиливало беспокойство, их нетерпеливые команды резали меня, словно ножом.

Я ничего не могла сделать правильно. Каждый взгляд был неправильным.