Непокорная для шейха (СИ)

Стало неприятно, и я занервничала, только чудом не обернувшись в сторону двери и не переступив с ноги на ногу.

Вторая жена с явным осуждением посмотрела на мать Висама, но вмешаться не решилась. На лице Газаль тоже промелькнуло удивление. Юная госпожа лишь иронично усмехнулась и покачала головой.

Амани же как будто и не заметила ничего. Наконец благосклонно повела рукой, указывая на пустующий диван рядом с собой.

— Алейкум асалам, Кира, — и неожиданно произнесла почти на чистом русском: — Вот и настало время нам с тобой познакомиться…

Я смогла сдержать удивление. Не уронила челюсть и не обрадовалась, наоборот, растерялась еще сильнее.

— Вы… говорите по-русски?

— Что тебя удивляет, Кира? — прохладно уточнила шейха. — Я свободно владею несколькими языками. Присоединяйся к нам. Отведай кофе и халвы, и позволь узнать тебя поближе.

Тотчас же незамеченная мной служанка отошла от колонны, наполнила стеклянную чашу в серебряном подстаканнике ароматным кофе с кардамоном.

Я чувствовала себя не в своей тарелке. Амани наконец перестала меня оценивать, повернулась ко второй женщине.

— Это Зейнаб Андан, вторая жена Давуда. Меликси — третья. С Газаль ты уже успела познакомиться.

— Очень приятно, Кира, — ответила я по-арабски, скрывая свое смятение за ободком чаши с кофе.

— Кира, — мягко улыбнулась Зейнаб. — Красивое имя.

— Оно не подходит, — осадила ее Амани. — Мой сын даст ей другое.

Я не была уверена, что уловила суть: последние слова шейха произнесла по-арабски. Но Газаль, встретившись со мной взглядом, поспешно отвела глаза, подтвердив этим самые худшие мои опасения.

— Что? На каком основании? — кровь ударила мне в лицо. — Какое другое имя? Я гостья в вашем дворце и сегодня же намереваюсь вернуться в Москву и снова приступить к управлению компанией. Вы не знаете, кто я?

Амани приподняла бровь. Складывалось впечатление, что это заговорила не я, а неодушевленный предмет.

— Вопиющая дерзость, Кира. Я прощаю тебя лишь потому, что ты не успела узнать наши обычаи. В ином случае велела бы всыпать тебе плетей.

Из-за акцента и презрительной протяжности слов ее тирада буквально ударила меня наотмашь. Я ощутила, как на спине выступила испарина.

— Харам, — дрожащим голосом протянула я. — Я гостья принца Висама. На каком основании вы собираетесь дать мне другое имя и угрожаете избить? Вы не имеете на это никакого права.

В зале воцарилась тишина. Газаль, единственная, кто мог мне помочь или хотя бы молчаливо поддержать, закусила губу и опустила голову, раздавленная авторитетом матери. Надменно хмыкнула молодая Мелекси, забавляясь происходящей конфронтацией. Зейнаб попыталась было сгладить обстановку.

— Амани, Кира не знает наших обычаев.