Непокорная для шейха (СИ)

И благодари меня за то, что я оставлю его в твоих воспоминаниях.

Давуд захрипел. Светлый лик Киры начал стремительно гаснуть перед его глазами. Невестка встала, подняла Кирилла на руки лицом к себе, чтобы он не наблюдал страдания чужого человека.

— Кир еще мал. Но знай, когда он подрастет, я расскажу ему страшную сказку Востока. О том, как ты едва не убил его мать и его самого.

Пламя взметнулось из бездны под ногами Давуда. Он почти ощутил, как горячие языки огня лижут его ноги. Боль в разрывающемся сердце уже не имела никакого значения.

— П…прости! — превозмогая боль, прохрипел он. — Ради Аллаха… прости!

Кира поспешила к двери. Но на пороге обернулась.

— Я тебя прощаю. Но от своих слов не отказываюсь…

Она шла по коридору, прижимая к себе сына. Малыш мало что понял. Смеялся, играя ее бриллиантовыми сережками, ероша волосы.

Кира вышла в сад, медленно пошла к машине, где уже ждал Висам. Муж поцеловал ее в лоб, прижал к себе.

— Можем ехать, — дрогнувшим голосом сказала Кира. — Гештальт закрыт.

А эмир не расслышал последних слов невестки. Боль нанесла последний, решающий удар, отправив его в кому. Зря Зейнаб и доктор с подопечными пытались привести его в чувство.

Давуд Аль-Махаби пролежит в коме две недели, после чего на рассвете пятнадцатого дня его сердце остановится навсегда…

Рассвет коснулся высокой колонны Бурдж Халифа, тронул расплавленным золотом воды Персидского залива, знаменуя собой начало нового дня.

Сегодня глава семьи Аль-Махаби вновь заставил повара прийти позже. Баловать жену и сына завтраком по выходным стало его самым любимым занятием. Пока что оба крепко спали. Кирилл, как и прежде, сбежал из детской и теперь спал в их супружеской постели, обняв Киру одной рукой.

Подбросив кверху панкейки на сковороде, усмехнувшись при том, что они симметрично приземлились обратно, Висам нажал на кнопки кофеварки.

Аромат элитного кофе разбудит Киру до того, как он явится в спальню с сервированным столиком для завтрака. Следом проснется и Кирилл — он всегда чувствует, когда мама встает. Висам тепло улыбнулся.

Не пройдет и пяти минут, как шелк постели будет измазан в джеме и ореховой пасте, панкейки предусмотрительно спрятаны под подушку, а сам Кирилл с хитрым выражением лица будет наблюдать за реакцией родителей.

Бесценные моменты, ради которых стоит жить.

Пока раскладывал на блюде румяные круги панкейков, не заметил тихих шагов за спиной. Вздрогнул, как только нежные руки жены обвили его торс, прошлись пальцами по коже, задрав ткань футболки кверху.

Раньше он вскакивал от сигнала «опасность» — сказались два года в горячих точках, лицом к лицу со смертью. Но постепенно мирная жизнь взяла свое.