Непокорная для шейха (СИ)

Газаль даже напряглась, когда брат Висам без лишних слов сделал шаг ей навстречу и крепко обнял, спрятав скупую мужскую слезу. Поцеловал в лоб, не проронил ни слова.

Он был неестественно молчалив и сосредоточен. Смотрел в одну точку, о чем-то думая. Далилю пришлось взять на себя все повествование.

…В ту ночь песчаная буря быстро скрыла следы укрывшегося среди бараханов Висама. В отчаянии, погруженный в свою боль, он даже не заметил ее горячих порывов. Он шел на смерть вполне осознанно и не хотел, чтобы его нашли. Но у Аллаха были свои планы.

Жизнь отказывалась покидать сильное и выносливое тело даже тогда, когда оно рухнуло без сил и сознания под палящим солнцем. К вечеру сын эмира был еще жив, хоть и находился в глубоком бреду, предшествовавшем летаргическому сну. Здесь, на закате, вдали послышался рев моторов.

Это могло быть миражом. Только круживший над умирающим мужчиной дикий сокол наблюдал, как все четче проступали очертания колонны из пяти джипов камуфляжной расцветки.

Это была секретная операция НАТО, призванная перекрыть транзит оружия. Новый путь траффика проходил в километре от того места, где Висам обирался встретить свою смерть в уверенности, что никто ему не помешает. В этот момент и он, и бойцы американской армии хотели одного и того же: остаться незамеченными и как можно скорее выполнить свою работу. Достичь поставленных целей.

Почему его спасли — никто не мог точно ответить. Ведь свидетель участникам спецоперации был не нужен. Но тем не менее Висама увезли сначала на базу, а затем на вертолете — в военный госпиталь. За все это время он так и не пришел в себя.

Восстановление было долгим. А когда кризис миновал, Висам этому не обрадовался. Его жизнь потеряла смысл.

Он ни с кем не общался. Смотрел в окно, отвергая пищу и игнорируя расспросы. Ему хотелось исчезнуть. Он даже не нашел в себе сил поблагодарить своих спасителей. Старался не плакать, но не мог не думать о Кире каждый день и каждый час.

Шли дни. Апатия становилась все глубже. Она обнимала обманчиво-ласково, обжигала могильным холодом, в ее воркующем голосе слышался шорох лезвий. И словно в наказание, стирала волю уйти из жизни. Молола в своих жерновах, превращая в песок, такой же белый и горячий, как был там. В пустыне. Там, где Висама должны были оставить умереть. Потому что сейчас он был внутренне мертв куда сильнее.

Изранен, вспорот и лишен всего. Смерть была бы лучшим выходим.

Дни шли. Апатия достигла критической точки. Непонятно, чем бы все эт о закончилось, если бы не визит морских пехотинцев, спасших ему жизнь. Прошел всего месяц.