Непокорная для шейха (СИ)

Но Далиль все равно нашел слова и жесты поддержки, и в свои апартаменты в Амстердаме муж и жена вернулись в приподнятом настроении. Ожидание конца разлуки пересилило. Оба думали о т ом, как бы не наброситься друг на друга, стоит им переступить порог.

Два года. А любовь между ними только крепла и росла, выше и выше, в плюс бесконечность, выражаясь языком математиков.

От высокого дерева поспешно отделилась широкоплечая тень. Так стремительно, что охрана не успела взять чету бин Зареми в кольцо. Но тем не менее, оперативно отреагировала, кинувшись на незнакомца.

Шейх бин Зареми хотел было остановить бодигардов, чтобы не причинили мужчине излишнего вреда, пока не выяснится, что же ему надо, но не успел. Незнакомец вытянул руку, и меньше чем за долю секунд элитная охрана оказалась на асфальте. Таинственный гость обезвредил их, как будто играючи, применив не нанесшие особого вреда приемы.

Когда навстречу ему двинулся водитель, на ходу выхватывая пистолет, боец занял оборонительную стойку, чтобы продолжить бой врукопашную. Прыжок, удар ногой в тяжелом армейском ботинке по руке — пистолет глухо цокнул об асфальт.

В этот же момент капюшон, скрывающий его лицо, сполз на шею. Мужчина же это едва заметил. Выпрямился, поразив ошеломленных супругов крепким, как у морского пехотинца, телосложением. Даже короткая стрижка выдавала в нем военного, солдата удачи. Не обращая более внимания на кряхтящую на асфальте охрану, он сделал шаг вперед.

Газаль приложила ладони к лицу и, качая головой, отступила назад.

— Нет… — произнесла она побелевшими губами, чувствуя, как рассудок медленно ускользает, а руки мужа успевают её подхватить. — Нет… этого… просто не может быть…

Когда она открыла глаза, вопреки ожиданиям, не увидела своего дорогого супруга рядом. Вместо него ей тепло улыбнулся семейный доктор, приятная женщина неопределенного возраста. Она и проинформировала, что у Газаль попросту случился срыв вследствие нервного потрясения, и сейчас главное восстановить силы. Лишь убедившись, что рассудок не подвел ее и брат точно восстал из ниоткуда, живым и невредимым, девушка выпила успокаивающий настой и уснула, чтобы крепко проспать до рассвета.

А утром ей пришлось снова пережить события прошедших лет. Окунуться в те воспоминания, которые и поныне вызывали дрожь в теле и ощущение глубокой ненависти к своему отцу.

Когда Газаль Сафия спустилась к завтраку, Далиль и Висам были настолько заняты беседой, что не сразу заметили ее. Брат повернул голову. Его черные глаза стали иными: не было в них того пламени, что ранее сжигало здравый смысл и заставляло действовать импульсивно. Во всем его облике было что-то иное. Как будто свалившиеся испытания ожесточили его, закалили, заставили переродиться.