Неподкупные

Но ведь у Шурина второй дан, и он имеет все шансы отмахать этого нахала…

Холодно на улице, дождик моросит, а черная болоньевая куртка у опера расстегнута. А это значит, что пистолет у него под мышкой и он может достать его в любой момент. Слышал Шурин, как этот мент стреляет. Водителю Рычага пулей пистолет из руки выбил, Кривцу точно в ухо зарядил, чтобы напугать… Молодой опер, да ранний. И что-то не хочется с ним связываться. Во всяком случае, один на один.

– Слышишь, лейтенант! Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – пытаясь стряхнуть с души неловкость, но все-таки растерянно спросил Шурин.

– Если бы я много на себя брал, ты, Шурин, сейчас в наручниках был бы, – с непроницаемым спокойствием парировал Городовой. – А так можешь гулять. Пока есть возможность.

До Шурина вдруг дошло, что Ревякин зашел к Кате неспроста. Ведь она убивала Зонтика. Что, если менты подозревают ее в этом?

– Что вам от Кати нужно? – с холодком в душе спросил он.

– Показания нам нужны. Против тебя. Как ты фирму «Мрамор» данью обложил. Мы с ее начальником уже говорили, теперь с ней поговорим. Гуляй пока, Шурин. И суши сухари. Ты у нас, гад, за вымогательство сядешь.

– Ну, это мы еще посмотрим!

– Знаю, бодаться с тобой не просто, скользкий ты. Но мы тебя дожмем. И не только через «Мрамор». Есть и другие кооперативы, у которых ты вымогал деньги. Полный список озвучивать не буду.

– Так нет никакого списка. И ни у кого я ничего не вымогал.

– Ну да, конечно. Не вымогал, не убивал. И на меня не покушался…

– Кто ты такой, чтобы на тебя покушаться? – презрительно усмехнулся Шурин и как бы невзначай сделал шаг вперед.

Уж очень хотелось проучить этого наглеца. Но Городовой сунул руку под куртку.

– Стой, где стоишь!

День на дворе, люди ходят, и в голове не укладывалось, что в такой обстановке лейтенант милиции способен выстрелить в безоружного человека. Но Шурин поверил ему. Потому что, судя по его взгляду, не безоружного человека перед собой мент видел, а лютого врага.

– Я для тебя никто. – Городовой вывел руку из-под полы куртки. – Я твоя разменная монета. Только не смог ты меня разменять. А я смогу… Мне плевать, что ты убил Раычага, Тараса, Зяму, Зонтика. Это ворье, я к ним симпатий не питаю. Но ты тронул меня. За это ты и ответишь. По всей строгости закона. Ты у меня за бандитизм сядешь. Или ляжешь – под вышку.

– Нет у меня никакой банды, лейтенант. И ни на кого я не нападал."

"Шурин не чтил Уголовный кодекс, но разбирался в нем неплохо. А семьдесят седьмую статью знал хорошо. Организация вооруженных банд с целью нападения на государственные, общественные учреждения или предприятия либо на отдельных лиц… Вооруженную банду он, может, и организовал, но как это доказать? К тому же на отдельных лиц он не нападал.