Неподчинение

— До дома? — удивилась я. — Несколько сотен километров ещё.

— Тут недалеко деревенька рыбацкая на реке. Там разберёмся.

И мы идём. Сначала просто рядышком. Потом я беру его за руку. И мне — хорошо. Пожалуй, я и правда готова шагать так все пятьсот оставшихся километров.

Когда я устаю, он берет меня на руки, словно ему самому передышка не нужна. К деревне мы выходим через долгий час, впрочем это и деревней сложно назвать — несколько избушек на сваях у берега затона. Камыши, сырость, комаров — миллионы. До ближайшего домика я почти бегу. В нем никого, пыль, колючие одеяла стопкой на железной советской кровати. Консервы в шкафчике. Печка, которую Руслан сразу затапливает, и я только тогда понимаю, как замёрзла.

— Тут только рыбаки тусуют, — говорит Руслан. — Сейчас будни, нет никого. Но Петрович все лето тут живёт, значит ушёл на ночной клев, утром вернётся.

Заваривает чай. Сахара нет, но чай из жестяной кружки, которая сразу же нагрелась, обжигая ладони, кажется самым вкусным, какой я только пробовала. Я макаю в него сухарь, и это мне тоже нравится, пусть и оседают крошки белесой мутью на дне. Вкусно.

— Спи, ты устала.

Кровати здесь две, напротив друг друга. Мы столько пережили вместе, а ложится он отдельно. Я лежу, глотаю слезы. Глупо, но вдруг обидно, до чёртиков. В избушке абсолютная тьма, только из-под заслонки печки падают рыжие полоски света.

— Ревешь? — спрашивает он.

— Реву, — соглашаюсь я.

Молчим долгую минуту.

— Ну и дура.

— Сам дурак, — фыркнула я, а он засмеялся, словно только того и ждал.

А потом его постель скрипнула. Я замерла, а потом скрипнула, прогибаясь, и моя. На такой кровати явно неудобно спать вдвоём, но мне плевать. С готовностью поворачиваюсь к нему, раскрываю объятия, он целует и ворчит, что я от слез просолилась, как селёдка.

Все на краю света можно. Всё правильно. И визгливый скрип железной кровати наверняка раздаётся на всю округу, но кому какое дело? Правда, у Руслана терпение кончилось, мы перебрались на дощатый пол.

Обнимаю его всем телом. Ловлю его дыхание. Кожа покрылась испариной, наши руки скользят друг по другу, я хочу изучить его тело полностью, до последней родинки или впадинки шрама. Он нужен мне весь, целиком.

Огразм накатывает внезапно. Я ещё не привыкла к тому, что они вообще бывают, поэтому полностью дезориентирована, кровь бьётся в ушах, коленки трясутся. Хватаюсь руками за его мокрую спину. Ловлю его оргазм, правда, рисковать он не стал, успел за мгновения до, и сперма тёплыми толчками выплескивается мне на живот. Мне все равно приятно ощущать его возбуждение, его наслаждение, пусть он и не во мне сейчас. Мысль о том, что я могу довести до изнеможения эдакого великана пьянит.