Неподчинение

Снова за сигаретами потянулся. Пистолет достал, положил рядом, словно это норма, так вот с пистолетом ехать…

Проскочили мы нормально, да и как иначе? Я не верила в способность Динара перекрыть все выезды, да ещё так быстро. Вот если бы это происходило в моем родном городе… Там Бикбаев — старший мог все.

Но там же был мой брат, словно, в противовес ему.

— Федеральная трасса одна, — говорит Руслан. — на ней нас зажать, плевое дело. Поэтому мы по ней не поедем. Поездка станет ещё менее комфортной, готовься.

Я готовлюсь. Плюс один — под тряску в машине совершенно не возможно связано думать. Я не могу думать не о Ясмин, не о Динаре, не о том, что неделю назад у меня случился выкидыш. Я лишь мечтаю о том, что когда-нибудь машина остановится и я из неё выйду. А я ещё робко надеюсь, что меня не стошнит.

Но чем дальше мы уезжаем от города, тем легче становится дышать. Мы сворачивает с основной трассы в сторону небольшого городка, затем пересекаем несколько посёлков, а потом и вовсе съезжаем на проселочную дорогу. Возделанные поля кончаются, нас обступает лес.

Руслан наконец, а едем мы уже несколько часов, останавливается и позволяет мне размять ноги. ""Пудрить носик"" я ухожу в кусты. И так неожиданно становится смешно. Снимаю тенниски, иду босиком по траве. Светит солнце, падает узорчатой тенью под кроны деревьев. Птички поют. И мне — хорошо. Словно для того, чтобы прийти в гармонию с собой, сначала нужно было потерять все, упасть на самое дно, а потом…прийти в лес.

— Недаром партизаны раньше в леса уходили, — с удовольствием потягивается Руслан. — Теперь хрен нас тут найдёшь."

"Мы едем весь долгий день. В одной из деревень, что встречались все реже и реже, они в основном к трассам жались, купили поесть и воды. К вечеру мне казалось, что мы заплутали — дорога превратилась в две еле заметные колеи, а между ними трава растёт. Но Руслан ехал уверенно, значит, знает куда.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, когда стемнело. — Ты за рулём уже часов десять, не меньше.

— Херня вопрос, — отмахнулся. — И больше бывало.

Все решилось само. Под машиной грохнуло, словно мы железным брюхом задели что-то, загрохотало, запахло паленым. Руслан выругался, а машина, проехав ещё несколько метров, встала, как вкопанная.

Затем он буквально разбирает машину, а я сижу, пытаясь не уснуть. Заставить автомобиль ехать, если у него сломалась жизненно важная деталь, невозможно. Во мне махом просыпается женщина, жена — так и тянет сказать, я же говорила… хихикаю про себя, но молчу, не говорю.

Потому что с ним не страшно. Даже в ночном лесу. Наоборот, удивительно хорошо, словно от всех сбежали. Я бы здесь навсегда осталась, если бы не Ясмин. А ещё тут комары, единственный минус.

— Пешком пойдём, — констатирует мой спаситель огорченно.