Неоконченный портрет

Ее замешательство росло, и вместе с ним росла злость на Лоренса, на бедняжку Кэтрин, абсолютно не заслужившую этого, и больше всего на Чарли. Уж он-то должен был ее спросить! Ярость и отчаяние бушевали в ее сердце. И тут отворилась дверь. Думая, что это Чарли, Эшли прошипела, вцепившись в перила, чтобы не заплакать:

— Папа, папа, ну как ты мог?!

Она обернулась, готовая выслушать его шумное восхищение и извинения, но увидела стройный силуэт Лоренса на фоне света из окна.

— Эшли, твои собираются. Пойдем попрощаемся с ними.

Она с глубоким вздохом отвернулась, стараясь успокоиться. Ну слава богу, он хоть сейчас открыто не смеется над ней. Конечно, потом он возьмет свое, и это будет пытка. Даже теперь чувствуется его несносное любопытство, а она стоит перед ним как обнаженная.

Не успела она ответить, как в дверь проскользнула Мириам.

— Эшли, портрет мальчика совершенно замечателен. Кэтрин говорит, что вы уже заканчиваете второй. Вы всех будете писать на одном фоне?

С благодарностью повернувшись к хрупкой женщине, Эшли ухватилась за эту спасительную тему и стала описывать задний план для портрета Патрика, потом рассказывать о планах насчет портрета Питера, объясняя выбор каждого фона. Лоренс молча стоял рядом с ней в ожидании, и это мешало ей сосредоточиться на своем любимом предмете.

Эшли обдумывала, как бы незаметно прошмыгнуть к себе, но тут из комнаты позвал Чарли. Лоренс взял ее за руку, и она покорно последовала за ним. Чарли что-то эмоционально говорил Кэтрин, а та слушала его, затаив дыхание. Эшли стало немного легче, ее раздражение утонуло в его громогласных велеречивых прощаниях. Ей так и не удалось переговорить с ним наедине, но сейчас это точно не получится.

— Когда соберемся во Францию, заскочим к тебе на минутку. Нам еще надо кое-что решить, помнишь? — оглушил он ее своим шепотом. — Я счастлив за тебя, доченька. Моя малышка догнала меня в мгновение ока.

Эшли проводила глазами машину и медленно вернулась в гостиную. Кэтрин ждала ее, никогда еще в ее лице не было столько тепла.

— Эшли, они такие замечательные люди. В прошлом году портрет Ричарда Фрэнсиса Портленда кисти вашего отца поместили в музей, а вы даже не упомянули об этом. А Мириам просто чудо, такая приветливая и естественная.

— Да-да, — пробормотала Эшли. Хотелось поскорее скрыться, пока еще ей не задают нескромных вопросов, пока еще не придуман более или менее убедительный ответ.

— Моя дорогая, я, конечно, совсем не разбираюсь в вашем деле, но не кажется ли вам, что человеку с… э-э… положением Лоренса больше подошли бы костюм и галстук? Да, я понимаю, он-то просил вас изобразить себя в этой… мм… старой рубашке, но если принять во внимание его положение… В общем, я надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю.