Неоконченный портрет

Сочувствие отразилось в ее глазах и вылилось в добрую улыбку. Она засмотрелась на его лицо, освещенное торшером, горделивый профиль, выразительные тени под выдающимися скулами."

"— Итак, вернемся к твоему нарушению договоренности. Ты ничего не хочешь объяснить? Нет? Тогда, может, просто извинишься?

Улыбка исчезла, Эшли поморщилась и отвела глаза.

— Прости, если я подвела тебя с окулистом, но… Лоренс, у меня все в порядке, правда. Во всяком случае, я могу сама справиться.

— Да? — Его скептический тон задел ее.

От защиты Эшли быстро перешла в наступление.

— А ты консультировался у врача по поводу своей боязни замкнутых пространств? — торжествующе возразила она.

— Моя болезнь существенно отличается от твоей, Эшли.

Она снова вскочила. Весь день на нервах. Подумать только, Чарли, всю жизнь внушавший ей, что Ланкастеры достойны презрения, вдруг снова породнился с ними! А тут еще этот чертов клещ подлил масла в огонь! Эшли не могла больше сдерживаться.

— Послушай, я тебе уже говорила и повторяю снова: у меня все нормально, а с недомоганиями я прекрасно сама справлюсь! А ты воображаешь, что уже стал моим рыцарем, раз снял с меня клеща?! Ничего подобного. — Эшли залилась краской, ей стало жарко, к вспотевшей спине прилипла шелковая блузка. Но это не помешало ей с радостью отметить, что Лоренс тоже отнюдь не в благостном расположении духа. Его дьявольские глаза заблестели мрачным огнем, будто он хотел схватить ее за горло и придушить. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. — А теперь, если позволишь, — проговорила она ровно и отчетливо, — я пойду поработаю еще пару часов, а то изменится освещение. — С высоко поднятой головой она вышла, остро чувствуя провожающий ее взгляд, и хлопнула дверью.

И сразу же пожалела о своей несдержанности. Но хоть голова прошла, и то хорошо, вот только работать не хочется. Но надо. Чем раньше она закончит работу и уедет отсюда, тем лучше. Ее беспокоило дурное предчувствие, и оно вовсе не касалось намерения Лоренса уложить ее в постель. Между ними росло напряжение, и вместе с ним, точнее усугубляя его, росло тягостное ощущение, будто бы скоро она узнает о себе больше, чем ей того хочется.

Торжественный обед в честь новобрачных прошел на удивление хорошо, особенно благодаря Лоренсу и Мириам. Чарли был само обаяние, а Кэтрин прекрасно исполняла роль хозяйки. Эшли же она предоставила полную свободу веселиться, и это у нее, как ни странно, получилось.

Кэтрин и Мириам обсуждали общих знакомых: Кэтрин — с невиданным прежде оживлением, Мириам — со сдержанным достоинством. Покончив с обедом, Чарли принялся осматривать все картины О'Мэлли. Эшли устроилась в широком кресле с чашечкой кофе. Лоренс подошел к ней и присел на подлокотник.

— Твой отец интересный человек.