Неоконченный портрет

Поправив несуразную веселенькую шляпку, она посмотрелась в зеркало. Кэтрин? Глупости, Кэтрин ей безразлична. Тогда в чем причина? Раньше снобизм ее не раздражал, она позволяла себе посмеяться над ним, но никогда не была так мелочна. Жить в обществе ей иногда помогал талант, а порой — нестандартность. Раньше ей до остального не было дела, а теперь? Что заставляет ее так по-детски реагировать на снисходительность Кэтрин теперь?

Что ж, займемся психоанализом. Сейчас ты получишь свой психоанализ, сказала она себе, сдернула шляпу и отшвырнула ее в сторону.

Наиболее вероятны две причины: Лоренс или Чарли. Если загвоздка в Лоренсе, то она, видимо, ревнует его к Кэтрин. Но это бессмысленно, ведь Лоренс тоже считает ее занудой. По словам Зилы, Кэтрин не отказалась бы стать еще одной миссис О'Мэлли, но либо она не знает, как это сделать, либо просто не может."

"Остается Чарли. Вместо него ей вдруг вспомнилась мать. Эшли тихо опустилась на край кровати. Кэтрин чем-то напоминала ей мать — та же цветовая гамма: бледно-голубой, бежевый, тот же выговор, те же годы. Мать как раз умерла в таком возрасте. Эшли тогда была совсем маленькой, но мать запомнилась ей отчетливо: всегда сдержанная, прохладная, душистая и безупречно ухоженная — полная противоположность всему, что окружало ее в студии мужа.

Нет, глупости. Мама не была такой тупой. К тому же Эшли ее обожала. Какое тут может быть сравнение? Ерунда какая-то. И пусть только Лоренс попробует хоть на миг предположить, что она ревнует его к Кэтрин… о, она его возненавидит!

Эшли приняла душ, порылась в шкафу, вытащила алые шелковые шаровары на застежках у самых лодыжек и натянула их на еще не обсохшее тело. Потом выбрала блузку в тон — короткую, до талии, с рукавами строгого покроя и высоким воротником. Эшли чувствовала себя в этом костюме хорошо и уверенно. Из украшений подойдет, пожалуй, тяжелая золотая цепь с подвеской в стиле первобытного искусства. Надев ее на шею, Эшли для полноты ансамбля обмотала другой цепью одну щиколотку.

Убедившись в достаточной экстравагантности своего туалета, Эшли вышла на балкон и закрыла за собой дверь. Склонившись вниз, она засмотрелась на долину, еще залитую лучами заходящего солнца.

Внезапно все поплыло у нее перед глазами. Голова пошла кругом, ноги подкосились, она вцепилась в перила и закрыла глаза, потом в испуге снова открыла и застонала, чувствуя подступающую тошноту.

И тут у нее за спиной стукнула дверь. Лоренс… Подойдя к ней, он взял ее за плечи и повернул от жуткой бездны к себе.

— Что случилось? Не собралась ли ты выброситься?

Эшли нервно сглотнула и с облегчением уперлась взглядом в его широкую спасительную грудь. Наконец мир перестал кружиться.